ОСНОВНОЕ МЕНЮ

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

ИНФОРМАТИКА

Тема 6. Мобилизация народа для отпора врагу

 

 

В своё время выдающийся российский геополитик А. А. Свечин подчёркивал, что организация слаженной работы тыла – часть стратегии государства в войне, «каждое государство, чтобы не быть застигнутым врасплох, уже в мирное время стремится установить у себя известное согласование между своим хозяйственным развитием и экономическими предпосылками успешного ведения войны». Нашей стране предстояла война с индустриально развитой Европой. Советское руководство уже с конца 1920-х гг. уделяло пристальное внимание проблеме роста промышленного производства. За годы предвоенных пятилеток СССР добился колоссального развития производительных сил. В строй было введено около 11,2 тыс. металлургических комбинатов, электростанций, крупных заводов и государственных предприятий тяжелой индустрии. С нуля были созданы новые, стратегически важные отрасли промышленности: химическая, автомобильная, тракторная, танкостроительная, самолетостроительная, электротехническая и др. По сравнению с довоенным 1913 г. валовая продукция промышленности в 1940 г. увеличилась в 7,7 раза, а продукция машиностроения – в 50 раз.

 

Начавшаяся война потребовала ускоренной мобилизации экономики всей страны, которая выполнялась по плану, утверждённому Совнаркомом и ЦК ВКП(б) 29 июня 1941 г. Это была сложная, широкомасштабная производственная операция, которая завершилась к 1942 году. Одновременно с этим необходимо было решить и другую задачу, которая имела не только экономический, но и стратегический характер. Речь идёт о масштабной эвакуации населения, промышленных объектов, научно-исследовательских институтов и лабораторий, предметов культурно-исторического наследия на Восток. По мнению британского журналиста А. Верта, «эвакуацию промышленности во второй половине 1941 и начале 1942 г. и ее “расселение” на востоке следует отнести к числу самых поразительных организаторских и человеческих подвигов Советского Союза во время войны». И с этим не могут поспорить даже критики СССР.

Решение всех этих сложнейших проблем лежало на нашем героическом, самоотверженном, трудолюбивом советском народе. С началом войны происходит по-военному жёсткая регламентация труда: отпуска отменялись, вводились сверхурочные работы. Хотя сверхурочные работы хорошо оплачивались, а люди были полны энтузиазма и желали помочь Победе, но теперь им приходилось работать по 10–11 часов, причём в ряде случаев продолжительность рабочего дня могла составлять все 20 часов. А после рабочего дня городские жители несли дежурство в штабах ПВО, санитарных дружинах. В конце 1941 г. на военных предприятиях и у транспортных служб была введена трудовая мобилизация: труд был приравнен к службе в армии. Самовольный уход с оборонных предприятий рассматривался как дезертирство и мог караться тюремным заключением от 5 до 8 лет.

Великая Отечественная война – это не только противоборство Вермахта и Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Это война двух экономических систем: капиталистической (в форме фашистской диктатуры) и социалистической. Поэтому победа в войне – это не только ратный подвиг нашей армии, но и торжество нашей экономической системы, существовавшей в те годы.

В наши дни озвучивается много лжи не только о боевых действиях в годы Великой Отечественной войны, но и о состоянии тыла. Масса оскорбительных вещей говорится о повседневной жизни тыла, о развитии экономики. К примеру, сегодня предпринимаются попытки принизить великий подвиг народа и зримое доказательство преимуществ плановой экономики, которые слились воедино в таком феномене военного времени, как эвакуация промышленности на Восток. Утверждается, например, что Сталин запоздал с эвакуацией, что её нужно было проводить ещё до войны, а так пришлось вывозить предприятия и людей под бомбами фашистов. Постановка вопроса о довоенной эвакуации поражает нелепостью.

Во-первых, даже в условиях войны эвакуация проводилась только в том случае, когда нависала непосредственная угроза захвата предприятия врагом. До этого заводы и фабрики выпускали необходимую продукцию. Или ещё вопрос – с каких территорий до войны нужно было эвакуировать предприятия? С приграничных областей? Но они только в 1939–1940 гг. вошли в состав СССР, никаких особо важных промышленных объектов на них практически не было. Эвакуировать промышленность всей Украины и Белоруссии? Так же эвакуировать промышленность Ленинграда, Смоленска, Тулы, Москвы? Промышленность всей Европейской России? Никто до войны не мог с точностью сказать, до каких рубежей удастся дойти врагу.

Далее, начало эвакуации было бы моментально (а главное – справедливо) интерпретировано врагом как начало войны. А ведь именно этого советское руководство пыталось избежать в последние предвоенные месяцы! В результате именно СССР предстал бы в облике агрессора, а промышленность всё равно пришлось бы эвакуировать под вражескими бомбами. Но даже если отвлечься от внешнего фактора, эвакуация предприятий до войны принесла бы новые, воистину не оправданные, трудности советскому народу. Советским людям, которые и так трудились на пределе человеческих возможностей.

На этот случай в качестве «подстраховки» и своего рода оборотной стороной названного мифа был придуман другой миф. Дескать, напряжение индустриализации было напрасным, раз всё равно удалось обойтись меньшим количеством предприятий, чем было построено в годы первых пятилеток.

Эти утверждения так же выдают злонамеренность мистификаторов либо их потрясающую некомпетентность. Ведь индустриализация не сводима к строительству заводов и фабрик. Это создание всей индустриальной среды, строительство дорог, создание средств связи и так далее. А главное, индустриализация – это повышение квалификации рабочих, обучение новых кадров инженеров, это изменение быта, привычек, векового уклада городской жизни, психологии горожан.

В такое привычное, а посему, казалось бы, простое понятие, как индустриализация входит и очень многое другое. Например, как известно третья пятилетка стала временем широкого поворота строительства на Восток страны. Раньше осуществить этот поворот было просто невозможно – для масштабной колонизации прежде неосвоенных регионов страны сперва требовалось создать для неё экономическую базу в центральных регионах строены, а потом уже начинать движение на Восток. Именно отсутствие достаточной базы движения на Восток стало одной из причин неудачи планов Николая II по исполнению его любимого детища – «Большой Азиатской программы». Та же причина лежала в основании краха сталинских планов колонизации целинных земель.

Наконец, как один из важнейших результатов экономического развития 1930-х годов следует назвать новации в сфере управления народным хозяйством: все 1930-е годы прошлого века страна училась планировать и выполнять планы.

В этой связи коснёмся ещё одного чёрного мифа. Ещё сегодня можно встретить утверждение, что все слова о плановом характере советской экономики ничего не стоят, поскольку всё равно эвакуация велась без заранее продуманных планов, хаотично. Это тоже миф, впрочем, похоже, он уходит корнями ещё в советскую действительность. Как уже не раз отмечалось, советское руководство, скажем так, не афишировало подготовку страны к войне. Скрытность дошла до такой степени, что подготовительные мероприятия продолжали скрывать, когда уже затихли последние залпы в Берлине, Праге и даже Манчжурии. Впрочем, такая скрытность советского руководства оправдана. Её объясняет начатая против нашей страны холодная война с неизбежным присутствием в ней компонентов войны идеологической.

Тем не менее, современные исследования показывают, что в СССР имелись заранее продуманные планы развития экономики и основные принципы подхода к её управлению в военных условиях. Об этом говорят не только российские, но и зарубежные исследователи, например, Леннарт Самуэльсон, посвятивший свою книгу знаменитому Танкограду. Советское руководство заранее, как показывает историк, намечало планы по переброске ряда предприятий на Восток для организации на их базе военного производства. О подготовке к перестройке экономики на военный лад свидетельствуют, так же шаги по организации государственных резервов стратегического сырья.

О продовольственной составляющей данных подготовительных мероприятий рассказывал в своём интервью историку Г. А. Куманёву сталинский нарком земледелия И. А. Бенедиктов: «Что же касается мобилизационного плана Наркомата земледелия, составленного перед войной, то в нём, наряду с другими важными и первоочередными мерами, предусматривалось создание ряда стратегических резервов: продовольствия, материально-технических средств, запасных частей, сортовых семян, металлов, горючего, химикатов. В Наркомате земледелия этими вопросами в первую очередь занимался специально созданный мощный военный отдел, подчинённый непосредственно только наркому. К январю 1941 г. государственные резервы и мобилизационные запасы одного зерна, муки и крупы составляли около 6 млн. 162 тыс. тонн». Как подчёркивает известный историк-аграрник Э. М. Щагин, приведённые наркомом данные не голословны, сполна подтверждаются современными исследованиями.

Конечно, никто не станет утверждать, что с началом войны удалось реализовать абсолютно все планы. Война, к сожалению, вносила свои коррективы не только в действия армии и аппарата управления, но и в развитие экономики. В первые же часы нацистской агрессии бомбовым ударам подверглись многие советские города и находящиеся в них предприятия. Уже начальные недели войны привели к потере значительных территорий. В своей книге о военной экономике Н. А. Вознесенский приводит страшные цифры потерь начального периода войны. Советская промышленность с июня по ноябрь 1941 года уменьшила своё производство в 2,1 раза. Причём выпуск чёрных металлов – основы военного производства – с июня по декабрь уменьшился в 3,1 раза. Ещё более удручающе выглядело производство цветных металлов, без которых современная военная промышленность так же немыслима, по данным Вознесенского, сократилась в 430 раз! В ноябре и декабре народное хозяйство СССР не получило ни одной тонны угля из Донецкого и Подмосковного бассейнов (вот когда пригодились стратегические запасы, созданные Сталиным до войны).

Всё это требовалось учитывать в процессе перестройки экономики на военный лад. Самой важной задачей на этом этапе войны становится ликвидация в кратчайшие сроки численного и качественного перевеса врага в самолётах, танках, орудиях, миномётах и других видах современной боевой техники и вооружения. Предприятия СССР вместо выпуска мирной продукции должны были в массовых масштабах начать военное производство. Вознесенский, обобщая опыт военных лет, называл некоторые важнейшие мероприятия по переводу экономики на военные рельсы:

1) Мобилизация производственных мощностей промышленности на нужды войны. Военная промышленность была усилена передачей ей предприятий других отраслей народного хозяйства. Был прекращён выпуск целого ряда видов гражданской продукции. Сырьё и материалы отпускались преимущественно на военное производство.

2) Похожие мобилизационные мероприятия были проведены в сельском хозяйстве. Ресурсы деревни теперь шли в первую очередь на обеспечение нужд Красной Армии. В восточных районах страны были увеличены посевные площади, чтоб хоть как-то смягчить потерю плодородных земель Украины, Дона, Северного Кавказа. При промышленных предприятиях, по опыту гражданской войны, организовывались подсобные хозяйства. В них производился картофель, овощи, мясо, молочные продукты. Это позволило многим предприятиям существенно улучшить продовольственное обеспечение своих работников. На самом верху получило поддержку индивидуальное огородничество рабочих и служащих. За период с 1942 по 1945 год огородники собрали более 26 млн. тонн картофеля и овощей, что стало заметным подспорьем в тяжёлое время.

3) Происходит мобилизация транспорта. Вводятся жёсткие графики движения поездов, чтобы обеспечить своевременное снабжение фронта всем необходимым. Пассажирские перевозки временно были ограничены, за исключением эшелонов с беженцами и эвакуируемыми в централизованном порядке на Восток. Кроме того, были осуществлены шаги по увеличению пропускной способности железных дорог Урала, превращённого в главный военный цех страны. В целом железнодорожный и речной транспорт были военизированы. На транспорте вводился дисциплинарный устав военного времени.

4) Мобилизация не обошла стороной строительство и строительные кадры. Все основные силы строительных организаций сосредотачивались на возведении военных заводов и связанных с ними предприятий. В соответствии с военным временем были пересмотрены строительные нормы. Сокращены сроки строительных работ. Прекращено строительство некоторых объектов с целью экономии материалов и трудовых ресурсов.

5) Важные мероприятия осуществлялись с целью мобилизации рабочей силы. Сюда можно отнести так же шаги, направленные на переквалификацию рабочих в промышленности и подготовку новых кадров взамен ушедших на фронт.

В частности, были проведены массовые выпуски учащихся школ фабрично-заводского обучения, ремесленных и железнодорожных училищ. В годы войны ФЗО окончили почти 2,5 млн. молодых рабочих. Рабочие военной промышленности и кооперированных с ней предприятий на период войны считались мобилизованными. Самовольный уход с предприятий приравняли к дезертирству в армии. Теоретически, он карался тюремным заключением от 5 до 8 лет. Вместе с тем в жизни столько суровые наказания применялись редко, поскольку нарушителями как правило оказывались совсем молодые мальчишки. В них видели героев тыла, в худшем случае озорников, а не преступников. Кроме того, в годы Великой Отечественной войны к труду широко привлекалось неработающее население. С помощью привлечённых трудовых резервов решали, в том числе, и срочные задачи оборонного значения.

6) Естественной мерой военного времени становится мобилизация продовольственных резервов страны. Собственно говоря, как выше было сказано, их для военных нужд в основном и создавали. Целью этой меры становится бесперебойное снабжение Красной армии и городов. Царизм, не сумев решить именно эту задачу, подвёл страну к революции в 1917 году. С целью мобилизации продовольственных ресурсов, в годы войны был перестроен государственный розничный товарооборот. Было введено нормированное снабжения населения – карточная система. Это позволило на протяжении всей войны и в первое время после неё сохранить сравнительно цены на предметы первой необходимости.

Нормы снабжения были дифференцированы. По размеру получаемых пайков население делилось на четыре группы. Первую группу составляли рабочие и приравненные к ним лица. Им полагалось от 800 до 1200 грамм хлеба в день. Во вторую группу были включены служащие, они получали 500 грамм хлеба в день. Далее, в третьей группе, шли иждивенцы, на которых выделялось 400 грамм. Столько же получали те, кто входил в четвёртую категорию – дети. Но на детей распространялись и некоторые важные в военное время привилегии. В яслях на каждого ребёнка полагалось 900 грамм сахара в месяц при норме в 400 грамм по карточке. То же касалось мяса и других продуктов. Не забыло правительство так же об учениках школ. На каждого из них в день сверх нормы отпускалось 50 г хлеба и 10 г сахара. Кроме того, устанавливались бесплатные завтраки.

Слова Вознесенского требуют одного важного дополнения. Помимо низких цен, по которым население отоваривало свои карточки, так называемых пайковых цен, с 1944 года существовали ещё государственные коммерческие цены. Они были, конечно, выше пайковых, но зато значительно ниже, нежели цены на колхозном и, тем более, чёрном рынках. Так, на колхозном рынке цены в разные месяцы войны поднимались в 13–18 раз по сравнению с довоенными. Что же творилось на чёрном рынке, точному учёту и оценке не подлежит. Собственно, отчасти для того, чтобы сбивать цены, которые пытались навязать населению частники, коммерческие цены и вводились. Благодаря предпринятым мерам к концу войны положение на колхозных рынках удалось нормализовать. Цены на нём в 1945 году по сравнению с 1943 годом снизились почти в 2,5 раза. Таким образом, в годы войны действовала двухуровневая система государственных цен: пайковых и коммерческих. Объем государственной торговли по коммерческим ценам в рыночном обороте страны был весьма высок, достигая почти 10 %.

7) Мобилизации подлежали так же ресурсы народного хозяйства и даже средства населения во имя победы. Каждая, далеко не лишняя копейка, должна была идти на финансирование Отечественной войны. Военные расходы в государственном бюджете резко возросли. К слову, создание магазинов и ресторанов, в которых население обслуживалось по государственным коммерческим ценам, ещё одной целью так же имело мобилизовать средства граждан на нужды обороны. В качестве дополнительного источника финансирования военного хозяйства широко использовалась эмиссия.

Здесь Вознесенский вновь требует дополнения. На этот раз сошлёмся на мнение другого сталинского наркома – наркома финансов А. Г. Зверева. Он отмечал, что в СССР ещё в предвоенные годы велась подготовка финансовой системы к войне. При этом широко использовался негативный опыт I Мировой войны. Зверев так же уточняет, что в годы войны только наркомат обороны поглотил более 50 % средств госбюджета. Причём, подчёркивал он, военные расходы этим далеко не ограничивались. По авторитетному мнению Зверева, только социалистическая система могла справиться с такими перегрузками в финансовой сфере.

8) Наконец, Вознесенский писал о мобилизации на нужды Отечественной войны аппарата управления, о чём речь шла выше.

Все те мобилизационные мероприятия, о которых так подробно вспоминали Вознесенский, Зверев и другие сталинские наркомы в годы войны кристаллизовались в коротком, но ёмком лозунге: «Всё для фронта, всё для Победы!».

Первой, самой масштабной задачей, которую пришлось решать в процессе перевода экономики на военные рельсы, становится эвакуация объектов народного хозяйства и миллионов людей на Восток. Эти вопросы курировал А. Н. Косыгин. Как уже отмечалось, одной из проблем советской экономики была концентрация основной массы предприятий на Западе страны. Проблема эта возникла исторически, досталась СССР в наследство ещё от царской России, но легче от этого она не становилась. Мероприятия первых сталинских пятилеток, особенно третьей пятилетки, когда упор был сделан на развитие восточных регионов страны, данную проблему в достаточном объёме не решали. В результате до 80 % промышленности уже на первых этапах войны оказалось в зоне боевых действий и прифронтовых районах. Ситуация усугублялась по мере продвижения врага вглубь страны. Известны такие цифры: на временно оккупированных территориях до войны проживало до 45 % населения страны, добывалось 65 % угля, производилось 68 % чугуна, 50 % стали, 60 % алюминия, 38 % зерна, 84 % сахара и т. д.

И вот тут-то наш народ совершил очередное чудо, которое до сих пор не может не восхищать. Многие очевидцы событий, в том числе иностранцы, оставили восторженные отклики о переброске индустриальной мощи СССР на Восток. Например, американский публицист С. Сульцбергер отмечал: «Легендарным стал перевод промышленных предприятий из западной части СССР на восток. Теперь десятки сибирских заводов выпускают станки, запчасти, танки, противотанковые ружья, тягачи, самолёты, снаряды, орудия, винтовки, пулемёты, боеприпасы, ручные гранаты, миномёты, артиллерию, дизельные моторы, карбюраторы, перерабатывают медную и железную руду, нефть. На юго-востоке действуют новые текстильные предприятия… Этот осуществлённый в гигантских масштабах перевод промышленности на восток – одна из величайших саг истории».

Уже в первые месяцы из Западной части СССР было эвакуировано более полутора тысяч крупных промышленных предприятий. Так, в Поволжье было переведено 226 предприятий, в Среднюю Азию – 308, в Западную Сибирь – 244, в Восточную – 78. Больше всех принял спасённых от немцев крупных предприятий Урал – 667. Всего за годы войны на Востоке СССР было построено и введено в строй 3500 крупных предприятий. Это резко повысило экономическую мощь Восточных территорий. Например, Казахская ССР стала производить до 150 % по сравнению с довоенным уровнем, а Урал и Западная Сибирь – от 150 % до 250 %.

Результат не замедлил проявиться. Военная перестройка народного хозяйства затянулась всего на год. Многие предприятия на новом месте заработали в течение 3–4 месяцев. Часто первые образцы боевой техники выпускали ещё в недостроенных цехах, под открытым небом из деталей, привезённых с собой.

На Уралмаше, ориентированном на производство крупногабаритных машин, началось серийное производство корпусов и башен для танков КВ (Клим Ворошилов). Крупная база танкостроения была создана Сталинградским тракторным заводом в районе реки Волги. Горьковский завод «Красное Сормово» с 1 июля занялся выпуском лучших танков войны – Т-34. Челябинский и Сталинградский тракторные заводы перешли на производство тяжелых и средних танков (КВ, ИС, Т-28, Т-34), а Горьковский автозавод специализировался на легких танках (Т-40, Т-50, Т– 60, Т-70, Т-80). Вопросы танкостроения курировал В. М. Молотов.

На авиационных заводах в сложных условиях начавшейся войны было в кратчайший срок налажено производство новых типов самолетов (истребители: МиГ-3, Ла-5, Ил-2; бомбардировщики: Пе-2, Ту-2). Ответственность за выпуск самолетов и авиадвигателей была возложена на Г. М. Маленкова. Заводы сельскохозяйственного машиностроения были переведены на выпуск минометов. Их производство было налажено еще до войны. Было возобновлено ошибочно приостановленное незадолго до войны производство противотанковых пушек 45– и 76-мм калибра. Эти вопросы контролировал нарком вооружения военных лет Д. Ф. Устинов.

Когда военная экономика заработала на полную мощь, СССР решительно обогнал III Рейх, т. е. почти всю объединённую Европу, по производству новейшей боевой техники, вооружений и боеприпасов. Хотя наш экономический потенциал уступал экономическому потенциалу Германии и её сателлитов в 2,5–4 раза, уже к Сталинградской битве войну экономик мы выиграли. Это стало базой Победы. Если сравнивать первый и последний год, то производство стрелкового оружия в стране увеличилось в 3,5 раза, орудий, миномётов, танков и самоходной артиллерии – в 5 раз, боевых самолётов – в 2,5 раза, боеприпасов – почти в два раза. Причём, наше превосходство отразилось не только в количественных, но и качественных показателях: в расчёте на 1 тыс. т стали СССР производил в 5 раз больше танков и артиллерийских орудий, а на тысячу металлорежущих станков – в 8 раз больше самолётов, чем Рейх.

Нельзя не сказать и ещё об одном преимуществе плановой системы. Когда наша армия погнала врага на Запад, создаётся Комитет по восстановлению разрушенного врагом народного хозяйства. Его работой руководил Маленков. О создании Комитета говорилось в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 21 августа 1943 года «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобождённых от немецкой оккупации». Уже в годы войны было восстановлено около 6 тыс. заводов и фабрик. Это составило примерно 30 % разрушенного. А ведь производство вооружений никто не сворачивал, фронт по-прежнему получал всё необходимое! Среди поднятых из руин флагманов социалистической индустрии были такие гиганты, как Донецкий, Таганрогский, Мариупольский, Макеевский металлургические заводы, Сталинградский тракторный, Луганский паровозостроительный, Харьковский турбинный заводы. Понятно, что этот список отнюдь не исчерпывающий.

Весьма уместно здесь прозвучит оценка, которую дал советской экономике французский историк А. Мишель. «Немцы, – подчёркивал он, – были разбиты противником, который, конечно, превосходил вермахт не только по количеству людских ресурсов, но по количеству и качеству вооружения. Они потерпели поражение от советской экономики, способной производить, несмотря на потерю наиболее богатых территорий СССР, больше вооружения, чем германская экономика… Немцы имели перед собой массы людей, обладающих большим воодушевлением и боеспособностью, источником которых была любовь к своей земле и преданность определённой политической системе». Образно итоги соревнования социалистической и нацистской экономик француз определил так: «Магнитогорск победил Рур».

Достичь высочайших успехов на фронте и в экономике в годы войны удалось, прежде всего, благодаря массовому патриотическому подъёму. Ярчайшим его проявлением стала масштабная, добровольная запись советских граждан на фронт. В первое военное полугодие было создано около 60 дивизий народного ополчения и 200 отдельных полков (2 млн. человек). С первых дней войны началась масштабная материальная помощь Красной Армии от населения.

Так, денежные поступления в Фонд обороны за первые три года войны составили 10 млрд. рублей.

Помощь от населения была разнообразной: изготовление (чаще всего, вязание) и сбор теплых вещей, которых хватило на всю многомиллионную армию; посылка подарков фронтовикам (табак, мыло, варежки и др.) Важное значение сыграло патриотическое движение доноров в годы Великой отечественной войны. В этот период в СССР было около 5,5 млн. доноров, давших для фронта 1 700 тыс. крови. Даже в блокадном Ленинграде было заготовлено 144 тыс. л донорской крови. Крупнейшим центром заготовки донорской крови была Москва. 24 июня 1944 г. Президиум Верховного Совета СССР учредил нагрудный знак «Почетный донор СССР».

В тылу патриотизм советских людей сказался и в невиданном прежде трудовом энтузиазме. Этот моральный взлёт, превосходящий даже то, что наблюдалось в нашей стране в годы первых пятилеток, хотя, честно говоря, нам, сегодняшним, это даже сложно представить. Современные историки О. Ржешевский, М. Мягков, Е. Кульков и другие, в своей обобщающей книге «Война 1941–1945 годов. Факты и документы», приводят интересные и важные свидетельства на этот счёт. Предоставим им слово:

“В июле 1941 г. молодой московский токарь Фёдор Букин выступил с инициативой работать не только за себя, но и за товарища, ушедшего на фронт, т. е. ежедневно выполнять две нормы (200 %) выработки продукции. Его почин был подхвачен другими рабочими. Так возникло массовое движение «двухсотников». В Москве к октябрю 1941 г. «двухсотниками» стали 15 тыс. комсомольцев. Вскоре стали известны «трехсотники», «четырехсотники», а с февраля 1942 г. – даже «тысячники», т. е. те, кто перевыполнял установленные нормы выработки в 10 раз. Это патриотическое движение, зародившись в военной промышленности, охватило постепенно все отрасли хозяйства.

Патриотизм тружеников тыла ярко проявился в соревновании коллективов молодых рабочих и работниц комсомольско-молодёжных бригад за звание «фронтовых бригад». Это движение зародилось осенью 1941 г. по инициативе бригады М. Попова (завод Уралмаш).

Впоследствии Попов вспоминал: «В те суровые дни каждый чувствовал себя бойцом. Инструмент, который мы держали в руках, стал для нас оружием, и с ним мы каждый день выходили на передний край».

Звание «фронтовых бригад» присваивалось тем комсомольско-молодёжным бригадам, которые в течение двух месяцев выполняли план не менее чем на 150 %, а в текстильной, угольной и некоторых других отраслях промышленности – на 110–115 % при хорошем качестве продукции, экономии материалов и электроэнергии, повышении квалификации и обучении новичков. В 1943 г. звание «фронтовых бригад» имели 17,2 тыс., в начале 1944 г. – 31,4 тыс., к концу 1944-го – 52 тыс. коллективов. В середине 1945 г. в стране насчитывалось 152 тыс. комсомольско-молодёжных бригад, объединивших более миллиона юношей и девушек.

С патриотической инициативой выступила москвичка бригадир «фронтовой бригады» Первого подшипникового завода Е. Барышникова, призвав с меньшим количеством рабочих дать больше продукции для фронта. Её бригада сумела значительно увеличить выпуск продукции, вдвое сократив свой состав. Призыв Барышниковой нашёл широкий отклик. В декабре 1943 г. из 4620 бригад было высвобождено 17 802 рабочих, в конце 1944 г. – 74 тыс.

Привлекла внимание инициатива бригадира «фронтовой бригады» сварщиков бронекорпусов Е. Агаркова (Уралмаш), предложившего в 1944 г. объединить бригады сварщиков и слесарей при монтаже танковых башен. Пример оказался удачным, и с конца 1944 г. началось укрупнение бригад, участков, цехов, в результате чего удалось высвободить свыше 48 тыс. инженерно-технических работников и квалифицированных рабочих, многие из которых приняли участие в восстановлении промышленных предприятий в освобождённых от захватчиков районах страны.

Весной 1942 г. возникло Всесоюзное социалистическое соревнование. Его инициаторами были рабочие и служащие Кузнецкого металлургического комбината и ряда других предприятий. Для победителей соцсоревнования как между различными отраслями хозяйства, так и внутри отдельных отраслей были учреждены переходящие красные знамёна ЦК ВКП(б), ГКО, ВЦСПС и промышленных наркоматов. Итоги подводились ежемесячно. Число его участников росло.

В 1943 г. в соцсоревновании приняли участие 77,6 % работающих, а в 1945 г. – 84,2 %, из них 58 % были передовиками производства. Получить почётное звание победителя в соревновании было престижно, приносило моральное удовлетворение и награды денежными премиями, продуктами питания, товарами широкого потребления и т. д.

На трудовом фронте самоотверженность проявляли все слои населения, мужчины и женщины, рядовые рабочие, колхозники и руководители высокого ранга. Подростки в возрасте 14–17 лет нередко сутками не покидали территорию предприятий. К концу войны в промышленности, строительстве и на транспорте они составляли 10,5 % общего числа работающих.

Наибольший вклад в обеспечение фронта внесли женщины. Заменив ушедших на фронт сыновей, мужей, отцов, они заняли ведущее положение в экономике. В 1945 г. женщины составляли 59 % рабочих и служащих. Им нередко приходилось выполнять работу, считавшуюся традиционно мужской. Они работали электросварщиками, токарями, кузнецами, электромонтёрами, машинистами компрессоров и паровых машин, трактористами, комбайнёрами, на лесоповале, на расчистке от снега железнодорожных путей и т. д. Удельный вес женщин среди трактористов, комбайнеров, шоферов в 1942 г. в среднем составил в 36–42 %. По данным историка В. С. Мурманцевой, уже в 1939 г. только в металлообрабатывающей промышленности около 50 тыс. женщин работали токарями, 40 тыс. – слесарями, 24 тыс. – фрезеровщицами, 14 тыс. – инструментальщицами. В августе 1941 г. в механическом цехе Кировского завода Ленинграда женщины составляли 90 % всех работающих. В первые два месяца войны на заводы и фабрики Горького пришло 11 600 женщин, и в основном это были домашние хозяйки. Более 500 домохозяек, пришедших на Горьковский автомобильный завод, стали кузнецами, слесарями, формовщицами, нагревальщицами и т. д. К исходу 1941 г. на предприятия Архангельской области пришло 5 194 женщин-домохозяек. В сельском хозяйстве женщины составляли более 70 % рабочей силы”.


Вопросы для самостоятельной работы по теме

  1. Как происходила перестройка советской экономики на военный лад?
  2. В чём заключались основные принципы подхода к управлению советской экономикой в военных условиях?
  3. Как была организована эвакуация и налажена работа тыла?
  4. Как социалистической экономике СССР удалось победить капиталистическую экономику почти всей Европы?
  5. Как проявился патриотический подъём советского народа в тылу?

 

Поиск

Поделиться:

ФИЗИКА

ХИМИЯ

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru