ОСНОВНОЕ МЕНЮ

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

ИНФОРМАТИКА

КАВКАЗ В XVI–XVII ВЕКАХ

В XVI–XVII вв. территория Кавказа и Закавказья была поделена на множество более или менее крупных государственных образований и обществ. Часть из них, находившаяся в относительно легкодоступных зонах, оказывалась в вассальной зависимости или включалась в состав административных единиц Османской империи и Сефевидского Ирана.

Другие же, расположенные в труднодоступных горных районах, либо оставались независимыми, либо были формальными вассалами могущественных соседей. Начавшаяся борьба османов и Сефевидов за овладение Кавказом отразила смену «основных игроков» в регионе. Походы монголов и их наследников, окончательно подорвавшие могущество некогда единого Грузинского царства, к концу XV в. привели к образованию на его территории трех царств (Картлии, Кахетии и Имеретин) и пяти княжеств (Самцхе-Саатабаго, Гурии, Сванетии, Абхазии и Менгрелии), остававшихся в последующий период в полунезависимом положении.

В конце XV в., сокрушив в 1461 г. последний осколок Византии Трапезундскую империю, османские власти превратили район Трапезунда в резиденцию наследников престола. Приобщавшиеся там к управленческой и военной деятельности будущие султаны Баязид II и Селим I руководили первыми вторжениями в район Кавказа и Закавказья. На рубеже XV–XVI вв. были совершены набеги на Чалдыр и Кутаиси (центр царства Имеретии).

Расположенные южнее грузинских царств и княжеств земли, заселенные в основном армянами, также были разделены на несколько частей. Хаченское княжество (Нагорный Карабах), так же как и Азербайджан, до начала XVI в. входили в состав владений тюркских (огузских) союзов Кара-Коюнлу («Черных Баранов»), а затем Ак-Коюнлу («Белых Баранов»), контролировавших восточную и центральную части Кавказа и Закавказья. К концу XV в. Ак-Коюнлу переживало период внутренних междоусобиц, что способствовало усилению его бывших «вассалов», тюрок-кызылбашей, разбивших войска Ак-Коюнлу в 1501 г. Созданное предводителем кызылбашей Исмаилом Сефевидом (происходившим из города Ардебиль в Иранском Азербайджане) государство заняло бывшую столицу Кара-Коюнлу, а затем Ак-Коюнлу в Восточном Азербайджане — Тебриз, на полстолетия превратившийся в главный политический центр Сефевидов.

Таким образом, с начала XVI в. судьбы народов Кавказа и Закавказья оказались тесно связанными с борьбой Османской империи и Сефевидского Ирана. К конфликтам приводили спорное территориально-пограничное разграничение, желание подчинить те или иные племена, проживавшие и кочевавшие на этой территории, суннито-шиитская вражда и стремление контролировать традиционные караванные пути азиатской торговли с Западом. Но желание получать выгоды от этой торговли заставляло и договариваться, чтобы сохранить азиатско-европейский товарооборот, который европейцы пытались перевести в русло океанской торговли.


Цитадель столицы Кахетинского царства Греми с собором архангелов Михаила и Гавриила. 1565 г.

Войны вносили постоянную дестабилизацию в жизнь народов и государственных образований пограничной зоны. Многие районы Кавказа и Закавказья не раз переходили от одной державы к другой. Проникновение османских войск на иранскую территорию порой бывало очень глубоким. Они овладевали Тебризом, доходили до Каспийского моря, однако затем следовало отступление. Османам не удавалось утвердиться в местностях с шиитским населением. Линия разделения османо-иранских владений постоянно возвращалась примерно к тем позициям, которые были определены Амасьинским мирным договором 1555 г., сводившим северо-восточные османские владения к Западной Грузии и Западной Армении. Далее на север османы контролировали Восточное Причерноморье и некоторые районы Предкавказья и Центрального Кавказа.

По-настоящему утверждаться на Западе Кавказа османы начали лишь после того, как в 1555 г. западнокавказские земли были закреплены как их сфера влияния. После этого Батум был включен в состав Трабзонского эялета (крупной административной области) Османской империи. В 1578 г. на землях Южной Грузии (Самцхе) был сформирован Чалдырский эялет (известен так же как Ахалцихский, или Гюрджистанский), а еще раньше южнее — эялет Ван, и построена оборонительная линия. Во время нескольких походов на север турецкие войска занимали Поти, Кутаиси и Сухуми. Эти города не стали, однако, местом постоянной дислокации османских гарнизонов. Княжества Восточного Причерноморья — Имеретию, Менгрелию, Гурию, Абхазию — османские власти объявили своей территорией, но форма их зависимости не была четко определена. Степень ее то усиливалась, то ослабевала, что было связано с состоянием сефевидо-османских отношений. Даже после мирных договоров 1590 и 1639 гг., еще раз зафиксировавших вхождение Западной Грузии в сферу влияния Османской империи, полного подчинения этих районов османам достичь не удавалось. Тем не менее княжества Западного Кавказа были тесно связаны с Османской империей торговыми отношениями, прежде всего участием в работорговле, что было характерно для большей части региона в целом (в особенности для черкесских областей). Работорговля и постоянные междоусобные войны ослабляли грузинские царства и княжества, но относительная слабость османского военного и административного присутствия в этих районах, а также труднодоступность внутренних областей препятствовали их более ощутимому подчинению османами.

Проникновение османов в район Кавказа шло и с севера, что было связано с борьбой Османской империи против генуэзцев, державших в XV в. в своих руках всю черноморскую торговлю и имевших на Черноморском побережье многочисленные фактории. Морская экспедиция 1475 г. против них привела к полной ликвидации генуэзских колоний в Причерноморье. Кафа (Феодосия), являвшаяся главной генуэзской факторией в Крыму, была взята под непосредственное османское управление, а с 1568 г. была объявлена центром особого эялета Османской империи, в который были включены окрестности этого города, Азовское побережье и примыкающие территории Северного Кавказа. В эялете размещались отряды султанских войск, которые подчинялись канцелярии капудан-паши, т. е. адмирала османского флота. Правитель Кафы бейлербей, вали или просто кафинский паша был объявлен «защитником Черного моря». Сложившееся на Крымском полуострове постордынское ханство в 1475 г. стало вассалом Османской империи. Этот статус сохранял за ним некую форму государственной обособленности и власть не только над татарскими племенами Крыма, но и над некоторыми народами и территориями Северного Кавказа.

Связи черкесских (адыгских) северокавказских племен с крымскими ханами представляли собой определенную форму личного вассалитета вождей племен, плативших дань в той или иной форме. Так, вожди черкесов-кабартай каждый год обязаны были преподносить хану и его наследникам «пленных черкесов». Считалось, что этим они предотвращают набеги крымцев на свои земли. Кроме этого был распространен обычай аталычества, т. е. отправки сыновей ханов для воспитания к черкесским беям. Принятие таких воспитанников было свидетельством подчиненности племен ханству, но оно сулило определенные выгоды, так как, если воспитанный племенем хан-заде становился ханом, он оказывал особое почтение своему аталыку (воспитателю) и молочным братьям. Воины племен порой привлекались для участия в военных действиях, которые вели крымские ханы. Значительный урон Северокавказскому региону наносила работорговля. В османское время черкесы-рабы использовались не только как воины, но и как слуги, гаремные насельники. Работорговля усиливала распри между адыго-черкесскими племенами и зависимость рядовых общинников от вождей.

Адыгские племена западной части Северного Кавказа, с которыми имели дело османские власти, очень разнились между собой в социальном и религиозном планах. Некоторые из них управлялись племенной аристократией и князьями, другие представляли собой более демократичные джемааты (общины) с выборными вождями и общими сходами. Эти племена, особенно проживавшие в горах, не признавали над собой никакой власти, в том числе османской или крымской. Основная масса черкесского населения оставалась верной традиционным анимистическим верованиям. Османские источники писали, что они живут «без вождей и без религии». Главы мелких племен могли быть мусульманами или христианами, порой по политическим мотивам меняя одну религию на другую. Со второй половины XVI в. начинается активное обращение в ислам адыгских князей.

В Кафинском эялете был создан Северокавказский санджак, особая административная единица, подчиненная эялету. Центром ее была крепость Тамань. Там находилась резиденция санджакбея и кадия (мусульманского судьи). Однако еще в XVII в. османские источники подчеркивают, что последним черкесским племенем, куда назначались кадии, были черкесы жане, которыми «предписания Корана в какой-то мере исполняются. Их нельзя обращать в рабство». Живущие же далее черкесы-кабартай (т. е. кабардинцы) — «из страны войны», т. е. исламские законы их не защищают. Вожди этих племен были полновластными хозяевами над соплеменниками, что и позволяло процветать работорговле, порождало внутриплеменную и межплеменную рознь. Османская управленческая структура усиливала разобщенность северокавказских племен. Территории Кафинского эялета считались относящимися к анатолийским районам империи. Крымское же ханство оказалось включено в Румелию (т. е. европейско-балканский регион). Без особого разрешения крымцы не имели права даже вступать на земли кафинского подчинения.

Пространство Центрального Кавказа, с XV в. получившее название Кабарда, являлось местом пересечения традиционных путей из Кафы и Азова на Дербент, далее на Тебриз и от Терека в Грузию и Ширван через Дарьяльское ущелье. Это стратегически важное положение привлекало завоевателей. В XVI в. на эту территорию претендовали Иран и Османская империя, а затем и Россия. Кабарда была одной из самых густонаселенных областей Кавказа. Считается, что населявшие её адыгские племена могли выставить армию в 15 тысяч всадников. Среди воинов-кабардинцев были глубоко укоренены представления о воинской чести и доблести. Однако в XVI в. среди княжеских семей не нашлось способных объединить все племена. Межкняжеские распри привели к разделению Кабарды на Большую и Малую, а каждую из них на ряд самостоятельных племен. Со второй половины XVI в. в Предкавказье начинают вторгаться ногайцы. Свои грабительские набеги в западночеркесские и кабардинские районы не раз совершали крымские татары. Бывали и ответные вторжения черкесов в крымские владения и даже осада ими османских крепостей. Однако чаще армия крымских ханов и османские войска проходили через Кабарду на пути к театру военных действий против иранских Сефевидов. Для облегчения этого пути и возможности переброски по нему войск из Дунайского региона османское воинское командование выдвигало даже идею о соединении каналом рек Дона и Волги. Попытка реализации этого плана и беспокойство за свои северные границы привели в 1569 г. к походу османских войск на Астрахань, незадолго до этого (в 1556 г.) присоединенную к России. Поход не удался, с Россией, пошедшей на некоторые уступки, конфликт был улажен. По настоянию российского правительства гребенское (горное) казачество вынуждено было оставить основанную ими крепость в устье реки Сунжи (правого притока Терека) и перебазироваться ближе к устью Терека. Османы после Астраханской неудачи не делали каких-либо попыток развивать свою экспансию в Восточную Европу, ограничившись Северным Причерноморьем и степями Предкавказья, где между Кабардой и Азовом обосновались так называемые Малые ногаи.

В 1557 г., т. е. на следующий год после завоевания Россией Астрахани, князья Кабарды установили отношения с Москвой. Их посольство просило защиты для своей страны от ногайцев, крымских татар и дагестанцев. Дочь кабардинского князя Темрюка Мария была выдана замуж за царя Ивана Грозного. Сам князь и его сыновья, оставшиеся в Кабарде, были мусульманами. Дочь и сопровождавший ее в Москву брат приняли православие. Крестился также племянник князя, прибывший в Москву в 1578 г. с очередным кабардинским посольством. Этот племянник стал родоначальником князей Черкасских. Для княжеских кабардинских семей было в обычае, что старшие дети оставались в Кабарде, а младшие уходили искать свою судьбу в другие страны, чаще всего в Крым, Стамбул, а то и в Москву и Польско-Литовское государство. Соответственно они меняли и веру, иногда даже несколько раз, в поисках более выгодной службы в той или иной стране. В то же время предпринятая Москвой попытка отправить в Кабарду православных миссионеров не имела успеха и в какой-то мере отпугнула свободолюбивых кабардинцев от христианства.

За первенство на Северном Кавказе с кабардинскими князьями соперничали ьиамхалы Дагестана. Шамхальство было одним из самых значительных государственных образований в Дагестане, населенном народами различного этнического происхождения. Его возвышению способствовало принятие местными обществами и княжествами ислама (начавшееся еще со времен арабских завоеваний середины VII–VIII в.), что привело к их консолидации для ведения войн против соседних народов, в первую очередь черкесов (кабардинцев) и грузин, многие из которых оставались на тот момент христианами или язычниками. В первой половине XVI в. шамхальство выступало как наиболее верный союзник Османской империи в борьбе с шиитским Ираном. Их сближало то, что в этом районе утвердился ислам суннитского толка. Территория шамхальства простиралась от Терека до Дербента. Во второй половине XVI в. там начались междоусобные раздоры, сопровождавшиеся колебаниями в политической ориентации, союзническими отношениями с мятежными крымскими царевичами (хан-заде), переговорами с иранским шахом и Москвой о закрытии османским войскам пути к Прикаспию, но проосманская ориентация брала верх. Попытки Москвы завоевать часть территории Дагестана в конце XVI — начале XVII в. оказались неудачными, так как русские войска, захватив земли одного из северных «вассалов» шамхальства в 1588 г., а затем и часть Дагестана, потерпели сокрушительное поражение недалеко от Махачкалы. В XVII в. шамхальство после ряда внутренних конфликтов, связанных с борьбой за престол, распадается на несколько частей.


Кавказ в XVII в.

В 80-е годы XVI в. после окончания Ливонской войны Россия начинает осваивать район Нижнего Поволжья. Тогда же на Тереке утверждаются первые крепости с русскими гарнизонами. Персидский шах присылал в Москву посольство (1587) с предложением дружбы и союза для борьбы с османами. Такой союз не сложился. В 1590 г. шах Аббас подписал мир с Османской империей, по которому была установлена османская власть в Ширване и границы империи достигли Каспийского моря. Однако в 1603 г. война возобновилась. Крымские татары своими набегами на пограничные российские районы и последующими переговорами с московскими властями пытались побудить русских убрать свои укрепления с Терека, так как они якобы мешают функционированию традиционного пути Крым-Дербент. В 1594 и 1604–1605 гг. русские войска совершили два неудачных похода против дагестанского шамхальства, что в результате привело к отказу от освоенных было позиций на Тереке. Российское продвижение в этот регион остановилось почти на два века. Не укрепились там и османы. В XVII в. контроль над Дагестаном и Каспийским морем перешел в руки Сефевидского Ирана. Пограничная линия, которая была установлена в 1555 г., оказалась наиболее естественной для размежевания территории Османской империи и Ирана.

Османы не чувствовали внешней опасности для своих причерноморских владений и не стремились далее расширять их границы. Северо-Восточные пограничные районы Османской империи оставались малоосвоенными и в военном, и в экономическом, и в религиозно-идеологическом отношении. Проехавший не раз по всему Кавказскому региону османский путешественник Эвлия Челеби писал, что при крымском хане Мухаммед-Гирее (1641–1644 и 1654–1666) «народ Кабарды удостоился чести приобщиться к исламу», однако после смещения этого хана он же (Эвлия) выражал сомнения в успехах исламизации: «Кто знает, что там произойдет впоследствии, а ныне… народ Кабарды стал мусульманским». Знаменательно, что более поздний османский автор (Хезарфен) относил кабардинцев к «стране войны», т. е. к неисламским землям, и писал, что эти племена «из страха покорились хану». Не считали османы нужным и укреплять тамошние крепости. Османские гарнизоны располагались лишь в Тамани (300 воинов), Темрюке (200) и небольшой крепости Кызылташ (40 человек). Численность гарнизонов свидетельствует о том, что их предназначение ограничивалось лишь присмотром за окрестными племенами. На протяжении всего XVII в. османы считали этот район своим, близким по духу, относительно спокойным и в силу своей удаленности от основных имперских территорий не требующим каких-либо усилий для организации его обороны.

Та же ситуация сложилась и в расположенной южнее Абхазии, где по свидетельству османских источников проживало 25 племен народа абаза (абхазы). Их Эвлия Челеби называл: «разбойничий, отважный народ… непокорный и мятежный… Не все они одного вероисповедания». Знаменательно, что этот наблюдательный путешественник предлагал восстановить заброшенную в его время крепость Анапу: «починив и исправив эту крепость, поместив в ней достаточный арсенал и войско, было бы легким делом превратить абхазские и черкесские земли в послушную и покорную область». Это, однако, сделано не было. Абхазские племена имели довольно тесные связи со стамбульским обществом. В столице Порты был даже специальный квартал, где жили абхазы — торговцы, моряки, пушкари. Многие из них отправляли своих детей для воспитания на родину. Вернувшись в Стамбул, они нередко занимали высокие посты в османском военно-государственном аппарате. Прозвище Абаза, Черкес и даже Гюрджу (грузин) имели несколько османских видных государственных деятелей. Абхазы и черкесы — родственные этнические группы, в значительной своей части исламизированные, путь их в османскую администрацию понятен. Гюрджу же, очевидно, происходили из Южной Грузии (Чалдырского эялета), где местная аристократия сохранила свои позиции, приняв ислам.

Более изолированными и в меньшей степени затронутыми конфликтами между Османской империей и Сефевидским Ираном оставались общества осетин, расположенные в труднодоступных горных районах и являвшиеся наследниками государства Алания, разбитого монголами. Аланы-осетины переместились в юго-восточную зону своего первоначального расселения, где смешались с другими местными народами. Социальное и имущественное расслоение различных осетинских обществ было в XVI–XVII вв. неодинаковым, большая часть из них оставалась «демократической» (управление находилось в руках ныхасов — народных собраний), но некоторые (Дигорское, Тагаурское) были «аристократическими» (власть принадлежала «сильным фамилиям», обладавшим рядом привилегий). Со стороны Кабарды в район расселения осетин проникал ислам. В земли соседних с ними ингушей (часть их обществ также некогда входила в состав Алании и была оттеснена в горы монгольским нашествием), ранее до определенной степени христианизированных грузинскими миссионерами, в XVI–XVII вв. мусульманство начало проникать со стороны Дагестана и Чечни. В последней также до XV–XVI вв. преобладало проникшее из Грузии христианство. Впрочем, степень начавшейся с усилением османов и Сефе, видов исламизации (как и ранее христианизации) была на тот момент еще не очень высокой.

Оттесненные в горные районы осетины, ингуши и чеченцы стремились в этот период вернуться обратно в более плодородные и удобные для жизни долины. Наиболее успешными в этом отношении были чеченцы, которым удалось к началу XVIII в. значительно потеснить к северу ногайцев. Третьей силой для этой части Кавказа, так же как и для Кабарды, в этот период становится Московское государство. Среди чеченских обществ были достаточно сильны «промосковские настроения», хотя большую часть XVI–XVII вв. преобладали проосманские. В Москву в конце XVI в. (1588 г.) было отправлено первое посольство, которое фактически договорилось о переходе чеченских князей под покровительство русского царя. Москва стремилась установить свое влияние в чеченских землях (так же как и в кабардинских), через которые проходили важные торговые пути. Расселявшиеся на этих территориях русские казаки первоначально находились в хороших отношениях с горцами, периодически участвуя вместе с ними в совместных военных операциях против общих противников (крымских ханов, османов и Сефевидов).

Попытки осетин и ингушей спуститься в долины на тот момент оказались менее успешными. Они были пресечены в ходе совместных русско-карбардино-чеченских действий. Но отношения Москвы с осетинскими княжествами (находившимися в состоянии почти не прекращавшейся междоусобной борьбы) складывались неплохо, через их земли (например, Трусовское ущелье) проходили русские посольства к грузинским князьям и грузинские посольства в Москву. Осетины часто участвовали в военных конфликтах между грузинскими княжествами и турками или иранцами.

Грузинские княжества Гурия, Имеретия и Менгрелия оставались христианскими. Они платили дань, но не ежегодно, а раз в два-три года. Католические миссионеры, посещавшие этот регион, писали, что князья добровольно сделались данниками султана, однако, хотя и платили дань, не позволяли османским войскам входить в их княжества «не только для владычества, но и для прохода войск». Как свидетельствует уже упоминавшийся Эвлия Челеби, он проехал по всему Восточному Причерноморью, а это означало, что османская власть там признавалась, но степень подчиненности разных районов была различной. Он же пишет, что природные условия, например Менгрелистана, таковы, что даже с огромным войском проникнуть туда невозможно. Походы в глубь грузинских княжеств случались, и вели себя там османские войска как «в стране войны», т. е. прежде всего интересовались добычей и пленниками. В XVI в. походы совершались и со стороны Дагестана, и в восточные области Грузии. Однако устанавливать свою власть там османы не пытались.

Черное море, превратившись во внутренний османский бассейн, с конца XVI в. было закрыто для плавания иностранных кораблей. Международная торговля в регионе значительно сократилась. Экономические связи стали развиваться во внутриимперской сфере. В торговле Юго-Восточного Причерноморья продолжал играть значительную роль порт Трабзон, специализирующийся на морской торговле с «Менгрелистаном, страной Абаза и Черкесстаном». В порты Южного Причерноморья традиционно поступали товары, следующие из Ирана по Великому Шелковому пути и анатолийскому пути пряностей и красителей из арабских стран и Индии. В периоды, когда торговля с Ираном затруднялась длительными ирано-османскими войнами, поток транзитных товаров караванной торговли пытались привлечь к себе османские вассалы Западного Кавказа. К внутриимперской торговле они были неплохо приобщены и ранее. Так, доминиканский миссионер в Крыму Эмидио Портелли д’Асколи писал, что из областей Восточного Причерноморья купцы вывозят мед, прекрасные нитки для выделки полотна, рабов, воск и получают такую прибыль, что, затратив 100 реалов, выручают 300. Это же подтверждал посланник России в Имеретин (1650–1652) Алексей Иевлев: «А приезжают в Кутаис город торговые люди из турок, из кызылбаш, из Азова, из Тифлиса, из Гуриелей и Дадьян». Это «турки, жидовя, кызылбашеня, армяне, азовцы».

В 30-40-е годы XVII в. князь Менгрелии Леван II Дадиани вел дипломатические переговоры с рядом европейских держав о том, чтобы направить иранский шелк через Грузию и Черное море в Польшу и другие европейские страны, используя традиционные балканские торговые пути. Это был более короткий путь, чем через Ормуз и Алеппо и далее по Средиземному морю или через океан. А шелк в Грузии стоил вдвое дешевле, чем вывозимый из Алеппо. Планы Дадиани заинтересовали Польшу, Францию, итальянские республики и персидского шаха. Но османские власти, не желавшие пускать в район Черного моря торговцев других стран и менять традиционные грузопотоки в стране и практику внутренних пошлин, сорвали экономически выгодную затею своего вассала.

В конце XVI и первой половине XVII в. Причерноморье сильно страдало от морского пиратства и нападений пиратов на приморские города и крепости. Этими пиратами были запорожские казаки, но в восточной части Черноморья им нередко помогали «менгрельские азнауры» (дворяне) и представители других кавказских народов. В слабо освоенных и плохо организованных районах османского приграничья племенная вольница, не находившая себе другого применения, кроме войн и набегов, становилась все более заметным фактором дестабилизации политической и экономической жизни. Османские власти, озабоченные своими внутренними проблемами, оставили этот район без внимания. Вплоть до второй половины XVIII в. они не предпринимали на Кавказе усилий для более глубокого укрепления своих позиций. Успокаивало их и то, что и иранские власти вели себя так же пассивно, заботясь лишь о признании местными владетелями их верховенства.

Азербайджан и большая часть армянских княжеств оказались в начале XVI в. под властью государства Сефевидов. Армянское нагорье, через которое проходили важнейшие торговые пути, стремились захватить и османы, что привело к целому ряду конфликтов, в ходе которых эта область была сильно разрушена и пришла в запустение. По миру 1555 г. в Амасье османы получили всю Западную Армению, включая Васпуракан с центром в городе Ван, а Сефевиды сохраняли власть над Восточной Арменией. Создавалась даже «нейтральная зона» с центром в городе Карс. Но турки, возобновившие военные действия в конце 70-х годов XVI в., добились в 1590 г. присоединения к своим владениям всего Южного Кавказа. Аббас I (1587–1629), вынужденный подписать договор 1590 г., благодаря проведенной им реорганизации войска, смог отвоевать эти земли в начале XVII в. (1603–1605 гг.). В ходе борьбы с османами Аббас I использовал тактику выжженной земли. Отступая под натиском превосходящих по численности войск султана Ахмеда I, шахиншах приказал разрушать города и деревни, а население переселять во внутренние области Ирана. Находившиеся в зоне военных действий грузины, армяне и курды были насильственным образом переселены в район столицы Сефевидов Исфахана. Переселяемое население исчислялось несколькими сотнями тысяч. Значительную его часть составляли ремесленники. Одним из многих городов, пострадавших во время военных действий начала XVII в. и кампании Аббаса I по переселению армян, был крупный город Джуга (Джульфа).

РАЗРУШЕНИЕ ДЖУГИ (описание Жана Шардена, конец XVII века)

Этот город имеет полное основание называться старым, так как он совершенно разрушен; ныне можно судить только о его величине. <…> По словам армян, в этом городе было четыре тысячи домов, но, судя по развалинам, их могло быть вдвое меньше, причем большинство их состояло из каких-то ям и пещер, сделанных в горе и более пригодных для скота, чем для людского жилья. <…> Там в настоящее время живет не более тридцати армянских семейств.

Джульфу со всеми ее фортами и укреплениями разрушил Аббас Великий. Он поступил так по той же причине, по которой разрушил Нахичевань и другие города Армении, находящиеся на той же линии, а именно для того, чтобы лишить турецкую армию жизненных припасов. Этот тонкий политик и великий полководец, видя, что его силы не равны неприятельским, и желая помешать им ежегодно вторгаться в Персию, решил превратить в пустыню страны, лежащие между Ерзерумом и Тавризом по той линии, где расположены Эривань и Нахичевань и служившие обычным маршрутом для турок, где они укреплялись, потому что находили там достаточно жизненных припасов для продовольствия войска. По словам персидской истории, он вывел из этих мест всех жителей и животных, разрушил все здания, сжег все деревни и деревья, отравил много родников и таким способом обеспечил свои владения.

Жители Джуги были переселены в окрестности Исфахана, где ими был основан город Нор Джуга (Новая Джуга). Переселенные богатые джугинские купцы и ремесленники по замыслу Аббаса I должны были развивать ремесла и торговлю со странами Европы, в первую очередь торговлю шелком. Во многом запустению южных армянских земель, такому же, какое произошло в окрестностях Джуги, способствовало постепенное переселение на покинутые коренным населением земли кочевых племен. Другие кавказские народы также подвергались переселениям в последующие годы (например, в 1614 и 1616 гг. тысячи грузин были переселены в Иран, во втором случае — почти все жители Кахетии, где вместо них расселили кызылбашей).


Страница из первой печатной армянской книги «Урбатагирк» («Книга Пятницы»). 1512 г.

Война между османами и турками, возобновившаяся уже в 1606 г., привела к четырехлетнему голоду (во время которого были зафиксированы случаи людоедства), в результате чего не погибшие и не переселенные теперь уже турками в центральные районы Малой Азии местные жители сами во множестве устремились в соседние и дальние государства, где значительно возросла численность армянских общин. Именно в областях, куда армяне были переселены или переселились сами, активно развивалась их культура: в Нор Джуге сформировалась своя школа армянской миниатюры, а также открылась в 1638 г. первая на Среднем Востоке типография. Армянские типографии существовали и в Венеции (первая печатная книга на армянском издана в 1512 г.), Константинополе, Риме, Львове, Милане, Париже и Ливорно.

В восточной части Армении к концу XVI в., кроме уже упомянутого в начале Хачена, образовались новые княжества — Гюлистан, Джраберд, Варанда и Дизак, позднее известные как «меликства Хамсе» («пять меликств»). Очередные войны османов с сефевидами привели к установлению в 1639 г. границ, которые практически не менялись затем до XIX в. Восток отошел к Ирану, Запад — к Турции. Османы разделили свои территории на эялеты (позднее переименованные в вилайеты): Эрзерумский, Карский, Баязетский, Себасийский, Ванский и Диярбекирский. Ими управляли назначаемые султаном паши. Сефевиды включили армянские земли в состав Ереванского и

Нахичеванского ханств, позднее были созданы также Карабахское и Гандзакское ханства. Относительной независимостью пользовались лишь некоторые горные общины. В юго-западной части исторической Армении значительную роль играли курды. Их знать владела огромными землями и отвечала за охрану пограничных районов.

Таким образом, степень подчинения южной части Кавказа и в особенности Закавказья их завоевателям была достаточно высокой. В тех областях, где не было введено прямое управление Османской империи или государства Сефевидов, влияние «сюзеренов» проявлялось все равно достаточно сильно. Борьба против них не всегда была успешной вследствие отсутствия крупных государств и соперничества многочисленных местных царств, княжеств и знати друг с другом. Часто полунезависимые князья были вынуждены подчиняться решениям, принимаемым в Стамбуле или Исфахане, оказывались в плену или в заложниках у своих сюзеренов. Гораздо большей независимостью пользовались расположенные севернее общества и протогосударственные образования. Но и с этой стороны Кавказ постепенно оказывался включенным в сферу влияния новой силы в регионе — Московского царства, экспансия которого была лишь временно приостановлена внутригосударственными неурядицами.

(обратно)

КОНЕЦ КОЧЕВЫХ ИМПЕРИИ

После изгнания монголов из Китая в 1368 г. ставка последнего юаньского императора Тогон-Тэмура (1333–1370) располагалась около озера Далайнор, откуда он планировал вернуться в Китай. Однако Тогон-Тэмур был разбит войсками империи Мин в 1370 г., и от первоначальных планов пришлось отказаться. Его сын Аюшридара (1370–1378) был вынужден перенести ставку в древнюю столицу империи город Каракорум и заключить мирный договор с Китаем. Договор был нарушен следующим ханом Тогус-Тэмуром (1378–1388).

В этот период монголы еще сохраняли административные институты, выработанные за столетний период господства над Китаем. Однако постепенно проявлялась тенденция к восстановлению более архаичных механизмов управления. Военно-административная структура монголов состояла уже не из «туменов» (10 тысяч воинов), а из племен, которых у монголов насчитывалось 40, а у ойратов — четыре. Возможно, это число имело символический характер, а не указывало на реальное количество племен. Конфедерация делилась на левое (дзун гар) и правое (барун гар) крылья. Фактически это уже была не кочевая империя, а имперская конфедерация. Элиту составляли потомки Чингисхана, так называемый «Золотой род» (алтан уруг) или «белая кость» (цаган ясун), ханы, племенные вожди. Остальное население делилось на «лучших», простолюдинов и «черный» люд.

В первые десятилетия существования династии Мин китайцы совершали активные военные походы против кочевников. В год Куликовской битвы (1380) они отправились в самое сердце степной империи и сожгли Каракорум. Город пришел в запустение. В 1387–1388 гг. минские войска совершили еще два удачных похода. По данным китайских источников, в плен попало около 70 тысяч кочевников. Хан был убит своим соперником. Внутри монгольского общества начались усобицы. С одной стороны, существовала сильная конкуренция среди многочисленных наследников Чингисхана. С другой — племенные вожди стремились усилить собственную власть. В летописи того времени приводятся слова одного из вождей: «Зачем нам принимать над собой господина? Сами ведь можем ведать свои головы! Убьем теперь этого наследного принца-царевича!» Все это привело к окончательному распаду степной империи.

В то же время монголы обратились к традиционной политике хунну и тюрков: чередованию набегов и вымогательств подарков. Поскольку столица империи Мин была перенесена на юг, в Нанкин, набеги не угрожали Китаю новым завоеванием. Однако китайцы не хотели ни торговать, ни откупаться подарками. В результате XIV–XVII вв. вошли в историю как период нескончаемых грабежей и набегов номадов на приграничные районы Поднебесной.

В конце XIV в. начались войны между восточными и западными монголами. Последние в дальнейшем стали называться ойратами. Отчасти конфликты между ойратами и монголами, обитавшими в центральных и восточных

районах страны, были спровоцированы тем, что последние контролировали пути в Китай, препятствуя соседям торговать с династией Мин. В 1434 г. ойраты разбили восточных монголов и подчинили почти всю территорию Монголии. Расцвет племенной конфедерации ойратов связан с именем хана Эсена (1440–1454).

ДИПЛОМАТИЯ ПОДАРКОВ

Воссозданная имперская конфедерация успешно противостояла Срединной империи. Под давлением кочевников китайцы снова открыли рынки и обещали выплачивать подарки в качестве компенсации за то, что номады не будут нападать на приграничные территории. В 1446 г. Эсен привез в Китай для обмена на товары престижного потребления 800 лошадей, 130 тысяч беличьих шкурок, 16 тысяч шкур горностаев и 200 соболей.

Для Китая практика обмена подарками означала необходимость принимать большие делегации из степи. При Эсене была достигнута официальная договоренность о том, что численность посольств не будет превышать 50 человек, но хитрые кочевники постепенно довели ее до двух-трех тысяч. Китайские чиновники разводили руками и говорили, что могут оплатить пребывание лишь ограниченному числу членов посольства, ссылаясь на достигнутую ранее договоренность. Ойраты настаивали на увеличении расходов, что приводило к конфликтам и новым набегам. Кроме того, по дороге в столицу империи кочевники вели себя не как послы, а как завоеватели: грабили местное население, убивали и похищали людей.

В 1449 г. китайцы решили проучить степняков. Была собрана большая армия, которую возглавил сам император. Однако войско оказалось плохо подготовленным и в решающем сражении потерпело поражение от кочевников. Император Ин-цзун попал в плен. Эсен, уверовав в собственную непобедимость, принял титул «великого юаньского императора». Он хотел получить огромный выкуп и породниться с династией Мин, но китайцы отказались выкупать пленного императора. Это ослабило авторитет Эсена среди племенных вождей, рассчитывавших получить значительную наживу. Вскоре начались раздоры и Эсен погиб в борьбе с племенными вождями.

* * *

Середина XV столетия была временем формирования новой картины степной Евразии. На территории современного Казахстана в 1428 г. было создано государственное образование во главе с Абулайр-ханом. Примерно в этот же период были образованы другие конфедерации кочевников: Ногайская орда (конец XIV–XVI в.), Казанское ханство (1438–1552), Крымское ханство (1443–1783), Казахское ханство (1465–1731), Сибирское ханство (конец XV — 1598), Астраханское ханство (1502–1556). Правильнее эти политические образования было бы называть квазиимперскими образованиями, поскольку структурно они были подобны классическим кочевым империям древности и Средневековья, но отличались меньшими размерами.

Характерной чертой большинства новых конфедераций являлась политическая гегемония чингизидов. Само собой разумеющимся считалось, что править должны только потомки Чингисхана. Ханский титул редко передавался по наследству. Гораздо чаще ханов избирали на собраниях знати (аналогах монгольских курилтаев). Ханы выполняли военные и перераспределительные функции, являлись верховными арбитрами в различных спорах. Чиновничьего аппарата не существовало. «Десятичная система» практически везде сменилась традиционной родо-племенной организацией. В ханствах сохранилась крыльевая структура. Крылья делились на отдельные вождества или племена, подразделявшиеся на сегменты более мелкого порядка, вплоть до линиджей и общинно-семейных групп.

В третьей четверти XV в. восточным монголам удалось потеснить ойратов и восстановить контроль над Монголией. Это произошло при Даян-хане (1470–1543). Он объединил всю территорию Монголии и принял титул «Великого юаньского хана». Вторая половина XV в. вошла в историю как время непрерывных набегов кочевников на Китай. Но только в 1488 г. был заключен желанный для номадов договор об открытии рынков для торговли с Поднебесной, с небольшими перерывами сохранявший свое действие до 1500 г. Степняки поставляли на рынки лошадей, крупный рогатый скот, шкуры и другую продукцию скотоводческого хозяйства. Из Китая они получали ткани, в том числе шелковые, а также чугунные котлы.

После смерти Даян-хана созданная им конфедерация снова распалась на ханства и племена. Между их вождями опять начались усобицы. В этот период фактически обособились Северная (Халха), Южная и Западная (Джунгария) Монголия. Южная Монголия разделилась на семь ханств, состоявших из 49 хошунов (племен или вождеств). Халха делилась на семь хошунов. Некоторая стабилизация внутреннего положения была достигнута только в период правления Алтан-хана во второй половине XVI в. Ставка хана превратилась в настоящий город Хухэ-Хото (совр. Хух-Хото — Внутренняя Монголия). Там проживали торговцы, ремесленники. В окрестностях города селились китайские крестьяне, занимавшиеся земледелием. Алтан-хан активно способствовал распространению тибетского буддизма в Монголии. Ему удалось настоять и на открытии нескольких приграничных рынков. Но как только монголы требовали от китайцев поставок зерна и тканей, правительство Поднебесной, не желавшее их усиления, прекращало торговлю. И номады вновь садились на коней и отправлялись в набег за товарами престижного потребления.

Согласно договору 1571 г. многие монгольские племенные вожди получили от Срединной империи право на торговлю и на получение подарков. Монополия верховного хана на внешние отношения с Китаем была нарушена. Поскольку каждый вождь получил собственные источники доходов, племена стали противиться объединению под чьей-либо властью. Значительно ослабило монгольское общество и перепроизводство элиты, ставшее следствием обычая многоженства. Только у Даян-хана имелось более ста потомков мужского пола, не считая наследников других линий, идущих от Чингисхана, а также поколений его братьев и прочих родственников. В XVII в. некоторые чингизиды имели уже меньше 50 голов скота. Стремление увеличить благосостояние представителей «белой кости» за счет других категорий монгольской кочевой аристократии привело к росту внутренних конфликтов и усобиц.

МАНЬЧЖУРЫ И СТЕПЬ

На рубеже XVI–XVII вв. над номадами нависла новая опасность. На Северо-Востоке Китая формировалось маньчжурское государство. Маньчжуры (манчжуры) стали активно переманивать ханов Южной Монголии на свою сторону. Те, кто сопротивлялся, были подчинены силой. В 1632–1634 гг. было разгромлено Чохарское ханство, дольше других сопротивлявшееся маньчжурам. В 1636 г. состоялся съезд ханов, на котором великий хан маньчжуров Абахай был провозглашен богдоханом монголов. С этого времени Монголия фактически разделилась на две части — Внутреннюю и Внешнюю (Халху) Монголию. На территории Западной Монголии ойратские племена объединились в Джунгарское ханство (1635–1758). Границы ханства протянулись до озера Балхаш и верховьев Иртыша.

В 1646 г. маньчжуры нанесли первое поражение монгольским ханам из Халхи. С течением времени большая часть племен Халхи попала под влияние маньчжурской династии Цин, завоевавшей и Китай. Это привело к ухудшению отношений между восточными монголами и ойратами. Правитель ойратов Галдан-хан совершил в 1688 г. поход в Халху и разбил восточных монголов, которые были вынуждены просить поддержки у маньчжуров. В 1691 г. маньчжуры созвали Долонорский съезд всех монгольских ханов, на котором объявили о «добровольном» вхождении Северной Монголии в состав империи Цин. Маньчжуры реорганизовали институты управления степными племенами, включив монголов в военно-административную систему империи. Из племен создали так называемые «знамена» (ци). Монгольские ханы и старейшины принимались на службу и получили чиновничьи титулы. Для управления делами монголов было организовано специальное ведомство. В 1636 г. введено «Уложение», регламентировавшее правила поведения кочевников. Маньчжуры использовали самые разнообразные способы контроля за номадами: брачные союзы с ханами, институт заложничества, создание конкуренции между различными племенами, переселение на север китайцев и поощрение оседлости.

Буддизм распространялся на территории Монголии с конца XVI в. В 1586 г. на месте развалин Каракорума был основан первый буддийский монастырь Эрдени-Дзу. Сначала наиболее активно новую религию принимала элита. Простые номады были равнодушны к «желтой вере» (так монголы называли буддизм по цвету одежды его монахов). Однако в период правления Цинской династии в Монголии роль буддизма (ламаизма) резко выросла. Он помогал решению извечной для китайских империй проблемы замирения кочевников.

Номады стали вовлекаться в процессы рыночного обмена. Но китайские торговцы сознательно занижали стоимость скотоводческой продукции, поставляя кочевникам товары низкого качества. Поскольку, как обычно, у скотоводов не хватало наличных денег, жители Поднебесной с легкостью давали им средства взаймы, но под высокие проценты, что приводило к разорению многих степняков. Элита фактически поощряла такое положение дел, поскольку пользовалась у китайцев неограниченным кредитом. В целом скотоводческое хозяйство было вынуждено приспосабливаться к новым экономическим реалиям и ориентироваться на внешний рынок. С этого времени номады — некогда «бикфордов шнур» истории цивилизаций (по образному замечанию Ф. Броделя) — оказались вытесненными с авансцены мировой истории.

 

Поиск

Поделиться:

ФИЗИКА

ХИМИЯ

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru