ОСНОВНОЕ МЕНЮ

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

ИНФОРМАТИКА

ЯПОНИЯ В ПЕРИОД СЭНГОКУ ДЗИДАЙ

В японской и западной историографии нет единого мнения по вопросу о хронологических рамках периода «воюющих провинций» (сэнгоку дзидай). В данном разделе в качестве начала этого периода будет рассматриваться 1467 г., когда началась смута годов Онин-Буммэй, в качестве окончания — 1590 г., когда Тоётоми Хидэёси уничтожил княжество Ходзё (Гоходзё) в Восточной Японии и подчинил северные районы страны, тем самым завершив объединение Японии.

Эпоху сэнгоку нередко сводят к политическому хаосу и междоусобным войнам, которые отрицательно отразились на социально-экономическом развитии страны. Характеризуя этот период, многие историки используют встречающееся в источниках выражение гэкокудзё («низы ниспровергают верхи»). В самом деле в Японии в конце XV–XVI в. происходили острые социальные и политические конфликты: крестьянские восстания, выступления за отмену долгов, жестокие войны между удельными правителями, против которых поднимали мятежи вассалы. Враждующие буддийские школы вели друг с другом не только диспуты, но и настоящие сражения. Однако этот же «бунташный» период японской истории характеризовался прогрессом в экономике, развитием городов (многие из них вырастали из поселений вокруг замков даймё и монастырей), распространением начал самоуправления в самых разных общественных группах, расширением внешних контактов, блестящим расцветом культуры как в центре, так и на периферии.

Эпоха «воюющих провинций» характеризовалась упадком сёгуната Асикага и нарастанием политической децентрализации. Раздоры внутри дома Асикага и кланов могущественных военных наместников (сюго) привели к кровопролитным междоусобным войнам годов Онин-Буммэй (1466–1477). После того как в 1493 г. сёгун Асикага Ёситанэ был отстранен от власти в результате дворцового переворота, инспирированного канрэй (своего рода «первым министром») Хосокава Масамото, произошло дальнейшее ослабление авторитета бакуфу (административного аппарата сёгуната). Все сёгуны, начиная с Ёситанэ и заканчивая последним властителем из династии Асикага — Ёсиаки (1568–1573), вынуждены были подолгу скитаться в провинциях, укрываясь от врагов. Все они умерли вдали от Киото, кроме Асикага Ёситэру (1546–1565), который покончил с собой, после того как почти все его воины пали в ожесточенной схватке с силами мятежных вассалов. Сёгуны после смуты годов Онин превратились в марионеток могущественных сановников и вассалов, которые в реальности определяли политику сёгуната Асикага (представители различных ветвей дома Хосокава, а затем клан Миёси). Военное правительство бакуфу в это время в полной мере не контролировало даже ближайшие к Киото провинции.

На фоне упадка центральной власти в японских провинциях в конце XV–XVI в. возвысились фактически независимые от центра правители (сэнгоку даймё — даймё эпохи Сэнгоку). Сейчас историки называют этим термином властителей, значительно отличавшихся друг от друга структурой властных полномочий, а также размером контролируемой территории (от нескольких уездов до нескольких провинций). Некоторые сэнгоку даймё происходили от военных наместников (сюго) сёгуната Асикага (Такэда, Имагава, Оути, Отомо, Симадзу). Однако лишь некоторые сюго смогли удержать власть после смуты годов Онин. Лишившись поддержки центра, многие из них были смещены своими могущественными вассалами, занимавшими должность сюгодай (заместителей сюго). К сюгодай изначально принадлежали даймё Уэсуги (Нагао), Асакура, Амако. С другой стороны, многие правители периода сэнгоку, например Мори, Тёсокабэ, Мацудайра (Токугава), Асаи, Датэ, Рюдзодзи были выходцами из родов, набравших силу кокудзин (провинциальных землевладельцев). В целом сэнгоку даймё происходили из различных слоев господствовавшего военно-служилого слоя.

С середины XVI в. в регионах страны заметно усилились центростремительные тенденции, стали выделяться сильнейшие княжеские дома, захватывавшие земли более слабых соперников. На Севере (провинции Муцу и Дэва) усилился дом Датэ, в районе Канто и соседних с ним провинциях — дома Гоходзё, Такэда, Уэсуги, Имагава, в Киото и центральных областях — клан Миёси, фактически контролировавший бакуфу. В Западной Японии господствующие позиции приобрел клан Мори, на острове Сикоку — дом Тёсокабэ. На Кюсю боролись между собой дома Симадзу, Рюдзодзи, Отомо. Соперники заключали непрочные союзы, легко предавая друг друга и примиряясь со вчерашними врагами. С княжествами наиболее могущественных даймё граничили или же нередко попадали от них в зависимость полуавтономные владения мелких князей. В ряде областей страны (прежде всего в центральных районах), где не было сэнгоку даймё или их положение было непрочным, большое значение приобрели лиги провинциальных землевладельцев-воинов. Такие союзы в первой половине XVI в., например, образовали мелкие землевладельцы (дзидзамураи) провинции Ига, а также уезда Кога провинции Оми. Союзы (икки) самураев формировались для решения взаимных споров и противоречий, сохранения господства над крестьянами, обороны от врагов. Сэнгоку даймё зачастую стремились искоренить подобные объединения. В то же время некоторые князья (например, Мори) первоначально сами были участниками лиг кокудзин, и, постепенно возвысившись над своими союзниками, превратили их в вассалов.

Один из примеров своеобразия политического развития Японии в период «воюющих провинций» — вооруженные выступления, восстания и войны, которые со второй половины XV в. до начала 1582 г. организовывали последователи буддийской школы «Чистой земли» (Дзёдо синею). По всей Японии к ним присоединялись представители различных социальных слоев: крестьяне, ремесленники, торговцы, воины. Большое идейное и политическое влияние на них оказывали настоятели храма Хонгандзи. Провинция Kara полностью перешла под контроль адептов секты «Чистой земли».

ДАЙМЁ, САМУРАИ, КРЕСТЬЯНЕ: ЯПОНСКОЕ ОБЩЕСТВО ПЕРИОДА СЭНГОКУ ДЗИДАЙ

В обстановке политического хаоса сильная власть сэнгоку даймё в различных областях страны была востребована со стороны землевладельцев — буси (воинов). В условиях продолжающихся социальных конфликтов с крестьянами они нуждались в авторитете и иных ресурсах княжеской власти для сохранения господства над своими поместьями и вотчинами. Основными формами социальной борьбы было бегство отдельных крестьян или уход целых общин со своей территории. Крестьяне также отказывались платить землевладельцу годовой оброк (нэнгу) и подати даймё, оказывали вооруженное сопротивление сборщикам налоговых недоимок. В Японии к концу XV — началу XVI в. крестьянские общины (со) стали серьезной социальной силой и добились широкой автономии: получили право самостоятельно, без вмешательства вотчинника, раскладывать и собирать нэнгу и повинности среди своих членов. Община нередко располагала собственной военной силой, сама поддерживала порядок на своей территории, могла самостоятельно судить и наказывать преступников. Общины заключали союзы и вели войны друг с другом из-за прав на водные ресурсы и земельные угодья.

Создание сэнгоку даймё эффективной податной и административной системы, регламентация вассальных связей, забота о хозяйственном процветании княжества были напрямую продиктованы необходимостью ведения оборонительных и захватнических войн. От прочности вассальной системы зависели размеры и боеспособность войска сэнгоку даймё, которое состояло из отрядов вассалов и соединений, непосредственно подчиненных даймё. В своем княжестве даймё выступал верховным распорядителем земельных владений. Он выполнял функции, ранее принадлежавшие Асикага бакуфу, и в специальных грамотах, удостоверенных его личной монограммой или печатью: 1) подтверждал права на родовые вотчины воинов; 2) жаловал новые «лены» вассалам и служилым людям, земли святилищам и храмам, корпорациям торговцев и ремесленников. Взамен признания со стороны даймё прав на вотчины и поместья и пожалование новых земель вассалы обязаны были нести военную службу, привлекать своих крестьян к выполнению трудовой повинности, ремонту крепостей и др. Даймё стремился ограничить отчуждение как пожалованных, так и родовых владений вассалов, устанавливал порядок наследования статуса вассала и его земель.

Регламентация вассальных связей была ключевым направлением внутренней политики сэнгоку даймё. Масса служилых людей и вассалов не была однородна. Вассалы отличались друг от друга не только размером владений и объемом военной повинности, но и давностью срока службы и степенью зависимости от даймё. Даймё нередко брал заложников из недавно покоренных кланов, чтобы гарантировать их верность. Названия различных разрядов вассалов варьировались от княжества к княжеству. В целом можно выделить следующие основные категории высшего слоя вассалов: 1) кровные родственники даймё, боковые ветви его рода; 2) фудай — потомственные вассалы; 3) кунисю — могущественные провинциальные землевладельцы; 4) такокусю — недавно покоренные кланы, по сути находившиеся в неравноправных союзнических отношениях с даймё. Степень контроля над различными по статусу вассальными кланами не была одинаковой. Наиболее тесные связи складывались между наследственными вассалами и даймё. Вместе с тем в пределах княжества кунисю сохраняли значительную самостоятельность. Они издавали в своих землях документы, подтверждающие землевладельческие права, выдавали иммунитетные грамоты, освобождавшие от налогов и др. Высокопоставленные вассалы (как фудай, так и кунисю) жили в своих замках, многие мелкие вассалы — в деревенских усадьбах. Некоторые из них одновременно строили усадьбы в замке — резиденции даймё.

Постоянные военные кампании определяли потребность в увеличении численности армий сэнгоку даймё. С этой целью они рекрутировали в вассальную организацию богатых крестьян (дого, мёсю). За несение ратной службы даймё освобождали их от податей и повинностей. Привлечение к военной службе крестьян позволило даймё мобилизовать весьма значительные по сравнению с прежними эпохами японской истории военные силы.

Даймё стремились в корне пресечь раздоры между вассалами, представлявшие потенциальную угрозу их власти и военной мощи княжества. Так, в сводах законов периода сэнгоку был установлен принцип кэнка рёсэйбай — одинакового наказания как для атаковавшей, так и для защищавшейся в ходе стычки стороны: вплоть до смертной казни (вместе с тем в большинстве кодексов были оговорки, ограничивавшие действие этого закона). Это было нарушением известного обычно-правового принципа «японского Средневековья» — самостоятельного, без оглядки на публичную власть использования военной силы для отстаивания своих интересов. Таким образом, даймё стремился монополизировать роль верховного судьи в разрешении конфликтов между вассалами. Хотя, по сравнению с военными наместниками сюго первой половины периода Муромати, сэнгоку даймё контролировали провинциальные военные кланы намного более эффективно, их власть не была абсолютной. Неписаные принципы взаимоотношений князя и его служилых людей предполагали не только вознаграждение землей за верную службу, но и участие вассалов в управлении княжеством. Кроме того, баланс сил между разными группировками вассалов мог определять выбор наследника даймё.

Даймё правил своими владениями, опираясь на административный аппарат, посты в котором были распределены между его потомственными служилыми людьми. Сэнгоку даймё не был всего лишь главой военного дома, сюзереном, которому повиновались вассалы и служилые люди. Он выступал в качестве носителя высшей публичной власти в своем княжестве. Так, минуя вассалов-землевладельцев, он напрямую устанавливал связи с крестьянскими общинами. Крестьянские общины как из частных владений, так и из домена самого князя платили в его казну подати (тансэн, мунабэцусэн). Во многих княжествах законодательно признавалось право крестьян обращаться к даймё с иском против своего господина. Даймё запрещали вассалам конфисковать земельный надел крестьянина до тех пор, пока он исправно уплачивал нэнгу и исполнял иные повинности в их пользу. Для даймё крестьяне в определенной степени были не просто частнозависимыми земледельцами, но подданными, защищенными княжескими законами. Вместе с тем вмешательство даймё в отношения землевладельцев и крестьян можно рассматривать и как проявление политики княжеской власти по ограничению автономии вассалов. Крестьянские общины не были внутренне однородными. К деревенской верхушке принадлежали мёсю и дого, нередко являвшиеся представителями княжеской администрации. В хозяйствах богатых крестьян трудились не только безземельные батраки, но и несвободные, холопы, являвшиеся их собственностью. Вся крестьянская община платила нэнгу и другие поборы землевладельцу, а также подати даймё. Вместе с тем мёсю и мелкие самураи, проживавшие в деревне, взимали с крестьян в свою пользу ренту.

Земли в княжестве делились на домен даймё (важнейшие городские поселения, рудники, а также владения, конфискованные у изменников и преступников и др.) и вотчины вассалов, провинциальных храмов и святилищ. Многие даймё стремились установить по возможности более полный контроль над земельным фондом княжества, проводя обмеры земли (кэнти). В этом отношении князья периода «воюющих провинций» были предшественниками второго из объединителей Японии — Тоётоми Хидэёси, который в масштабе всего государства провел тщательную регистрацию земельных угодий. Однако сэнгоку даймё (как и первый из объединителей страны Ода Нобунага) не прибегали к единовременному и систематическому обмеру земли на территории всего своего княжества. Кэнти правителей периода сэнгоку осуществлялись спорадически и на сравнительно небольших территориях. На основе данных из земельных кадастров даймё определял объем военной и других повинностей своих вассалов, а также объем «общегосударственных налогов», которыми облагались крестьянские деревни. В то же время даймё поощряли доносительство на тех вассалов и богатых крестьян, которые скрывали настоящую площадь своих владений. Утаивавшиеся крестьянами доходы и земли могли быть либо конфискованы, либо пожалованы крестьянам взамен несения военной службы. Впрочем, ввиду многообразия политических форм в период сэнгоку отмеченные выше черты политической власти были в неодинаковой мере присущи разным княжествам и владениям.

ДАЙМЁ-ПРАВИТЕЛИ И ЗАКОНОДАТЕЛИ

Некоторые сэнгоку даймё предприняли попытку упорядочить судебную и административную систему своего удела путем составления законодательных уложений: («Имагава канамокуроку» («Перечень [законов] дома Имагава, [записанных] каной») — 1526 г., «Дзинкайсю» («Собрание множества соринок») — 1536 г., «Коею хатто-но сидай» («Законы провинции Каи»; Коею — провинция Каи) — 1547–1554 гг., «Роккаку-си сикимоку» («Свод законов клана Роккаку») — 1567 г. и др.). Содержание этих кодексов различно. Так, в «Имагава канамокуроку» даймё возвышался над вассалами, создавая для них предписания и законы, а в «Роккаку-си сикимоку» княжеская власть серьезно ограничивалась, этот свод — по сути дела договор, содержащий взаимные обязательства даймё и его служилых людей, подтверждающий вольности и привилегии последних. Законодательные уложения сэнгоку даймё посвящены не только вассальным отношениям. Они затрагивали вопросы, касающиеся принципов правосудия, борьбы с уголовными преступлениями, поддержания мира и порядка в княжестве, компетенции публичной власти, стоящей над интересами отдельных социальных групп.

Судебная власть даймё распространялась не только на его служилых людей, но и на представителей других сословий. В княжествах Имагава и Гоходзё для людей низкого социального статуса, не имевших своего покровителя-посредника для обращения в суд даймё, предусматривалась возможность подавать жалобы особым способом — опуская соответствующие документы в «ящик для исков» (мэясубако). Вместе с тем к подаче петиций через мэясубако прибегали, видимо, свободные простолюдины (крестьяне и др.). Несвободные были подсудны своему хозяину, т. е. находились вне сферы судебной юрисдикции даймё. Наконец, в законодательных уложениях и отдельных указах даймё заявляли о своей исключительной власти над всеми жителями данного княжества безотносительно к их сословному положению. Они стремились поставить под свой надзор все связи с «внешним» по отношению к собственному уделу (бункоку) миром. Так, декларировался запрет на «своевольное» заключение брачных связей и обмен без санкции даймё посланиями с жителями неподвластных ему провинций. Запрещалось оказание военной помощи жителям других княжеств и т. п.

Одной из интересных особенностей законодательных сводов даймё являются запреты на споры о вероучении между различными буддийскими школами на территории княжества. Очевидно, что запреты были призваны предотвратить масштабные конфликты и столкновения между последователями различных школ и направлений буддизма (подобные случаи неоднократно имели место в период «воюющих провинций»). Сэнгоку даймё считали благосклонность синтоистских божеств, будд и бодхисаттв залогом успеха в войне, процветания княжества. Чтобы снискать поддержку свыше в борьбе с недругами, святилищам и храмам передавались щедрые денежные пожертвования и обширные земельные угодья. Даймё достаточно активно вмешивались в дела некоторых буддийских храмов и синтоистских святилищ, регламентируя своими рескриптами широкий круг вопросов: от наследования должности настоятеля до порядка проведения церемоний и празднеств. В законодательных уложениях также запрещалась купля-продажа земель буддийских и синтоистских храмов. В целом даймё выступали гарантами «религиозного мира» внутри княжества, улаживали разногласия между различными религиозными корпорациями и храмами, заботились об их благосостоянии.

Несмотря на упадок центральной власти между сёгуном и даймё, а также тэнно (императором) и даймё сохранялись важные церемониально-этикетные и политико-символические связи. Прежде всего, продолжало быть престижным формальное назначение на должность сюго, санкционированное из Киото (обычно вознаграждавшееся даймё щедрыми дарами). Князья также ожидали, что бакуфу будет ходатайствовать перед тэнно о присвоении им ранга и должности при дворе, которые не давали реальных полномочий, но ценились как титулы. Известно, что последние представители династии Асикага нередко играли роль посредников в заключении мира между даймё. Тем не менее сёгун утратил возможность по своему усмотрению назначать и смещать даймё, ставших сюго. Даймё же обращались к его авторитету лишь в той мере, в какой он им был необходим для легитимизации их власти.

НАЧАЛО ОБЪЕДИНЕНИЯ ЯПОНИИ

Во второй половине XVI в. начался длительный и кровавый процесс объединения Японии, завершившийся к XVII в. Некоторые историки выделяют между эпохами сэнгоку и Токугава отдельный период Адзути-Момояма (1573–1598), в течение которого был положен конец эпохе раздробленности. Этот период получил свое наименование в соответствии с японской традицией по названиям резиденций двух первых объединителей Японии (Адзути — замок Ода Нобунага, Момояма — место, где был расположен замок Тоётоми Хидэёси — Фусими). В 60-е годы XVI в. произошло резкое усиление позиций одного из даймё — Ода Нобунага, который к 1560 г. нанес поражение соперникам в провинции Овари, объединив ее под своей властью. Овари находилась в стратегически важном районе, через который проходила дорога, соединявшая основные центры Японии: окрестности Киото с восточными провинциями Канто. Положение Ода первоначально было достаточно слабым по сравнению с другими даймё Востока. Самыми могущественными из них были кланы Уэсуги, Ходзё, Такэда и Имагава, борьба между которыми раздирала провинции Канто уже не одно десятилетие.

Возвышение Ода Нобунага началось после неудачной попытки Имагава Ёсимото установить контроль над частью провинции Овари. Существует также мнение, что Ёсимото двинул свои силы, чтобы окончательно подчинить запад провинции Микава. В битве при Окэхадзама в 1560 г. войска Ёсимото были разгромлены, несмотря на многократное численное превосходство его сил (ок. 2 тысяч у Нобунага против 20–25 тысяч у Имагава). Ода Нобунага использовал эффект внезапности, начавшуюся грозу и неудачное расположение лагеря противника. Гибель Ёсимото в сражении при Окэхадзама привела к кризису альянса Такэда, Ходзё и Имагава. В 1568 г. Такэда Сингэн, координируя свои действия с бывшим вассалом клана Имагава и талантливым военачальником Мацудайра Мотоясу (позднее сменившим имя на Токугава Иэясу), напал на наследника Ёсимото — Имагава Удзидзанэ, которого поддержал дом Ходзё. Чтобы нейтрализовать коалицию противников, в 1569 г. Сингэн вторгся во владения Ходзё. Конфликт между основными участниками политической борьбы на Востоке страны предоставил Ода Нобунага возможность для вмешательства в дела столичного региона.

Кроме того, еще в 1562 г. Ода Нобунага смог переманить на свою сторону Токугава Иэясу, что позволило ему двинуться на Киото, так как провинция Микава, которую контролировал Токугава, закрывала тыл владений Ода. Благодаря этому осенью 1568 г. Нобунага смог откликнуться на призыв претендента на место сёгуна Асикага Ёсиаки о помощи против враждебного ему триумвирата вассалов Миёси (Миёси саннинсю), чьей марионеткой был сёгун Асикага Ёсихидэ. В течение короткого времени Нобунага сумел покорить ряд провинций вокруг Киото. Ёсиаки попытался включить Нобунага в должностную систему сёгуната, предлагая ему различные престижные должности, от которых тот отказался. Вскоре Ёсиаки стал тяготиться опекой своего могущественного вассала, который уже в 1569 г. заставил его признать кодекс «Дэнтю онъокитэ», ограничивший свободу действий сёгуна.

В 1571 г. Нобунага разрушил и сжег дотла один из наиболее почитаемых храмовых комплексов Японии Энрякудзи на горе Хиэй, истребив всех его защитников. Многими его современниками это было воспринято как святотатство, хотя монахи Энрякудзи воевали на стороне его врагов — кланов Адзаи и Асакура. Сохраняя контроль над Киото, Ода Нобунага противостоял различным коалициям своих соперников. Восстановив союз с Ходзё, Такэда Сингэн удалось обеспечить безопасность тыла на Востоке и в 1572 г. выступить в масштабный военный поход на Запад. По одной из версий, поход Сингэн был направлен непосредственно против Ода Нобунага. По другой — Сингэн хотел подчинить провинцию Тотоми и захватить провинцию Микава, которой владел Токугава Иэясу, союзник Нобунага. Такэда сумел также договориться с западными кланами Асакура и Адзаи о совместных действиях против Нобунага. В 1573 г. Сингэн разгромил союзную армию Ода и Токугава в битве при Микатагахара (провинция Тотоми), но в том же году умер из-за болезни. Это стало одним из факторов, помешавших коалиции противников Нобунага одержать решительную победу. Нобунага вновь установил свой контроль над Киото и свергнул сёгуна Ёсиаки, де-факто прекратив правление сёгуната Асикага. Он ходатайствовал перед императором Оогимати о смене девиза правления и получил на то его согласие. Сёгун Ёсиаки сбежал на запад, чтобы заручиться поддержкой могущественного клана Мори. 1573 г. стал переломным: Нобунага смог занять лидирующие позиции в центре страны.

В 1575 г. Ода Нобунага и Токугава Иэясу разбили Такэда Кацуёри — наследника Такэда Сингэн — в знаменитом сражении при Нагасино (провинция Микава). Победа союзников была достигнута во многом благодаря мастерскому использованию огнестрельного оружия их войсками. Успех кампании 1575 г. привел к дальнейшему сближению Нобунага с императорским двором. Нобунага был удостоен престижной должности коноэ-но дайсё, которую, начиная с Асикага Ёсимицу, получали от тэнно сёгуны из династии Асикага. Но противники Нобунага: Мори на западе, Уэсуги Кэнсин на востоке, а также последователи Икко в столичном регионе и другие его враги — объединились против Ода. Продолжая выступать от имени «сил порядка», действующих в интересах центральной власти, Нобунага, как следует из его переписки с императорским двором, используя традиционную китайскую идеологему, называл своих противников «варварами». В последующие годы «варвары» нанесли Ода ряд поражений, но к 1579 г. Нобунага вновь одержал верх, во многом благодаря борьбе между наследниками в клане Уэсуги и переходу Ходзё на сторону Нобунага и Иэясу. В 1582 г. силы Ода Нобунага и его союзников уничтожили дом Такэда и захватили его удел. После этого Нобунага назначил в Канто своего наместника, что должно было продемонстрировать установление его власти над Востоком страны.

Установление контроля над центром страны и Канто позволило Ода Нобунага приступить к подчинению Запада. Войска его вассалов были брошены против сил могущественного клана Мори, но сам Ода оставался в столичном регионе. Находясь в буддийском храме Хоннодзи в Киото, Нобунага был неожиданно атакован превосходящими силами своего вассала Акэти Мицухидэ (ум. 1582) и сгорел в пламени охватившего храм пожара, по одной из версий, предварительно сделав себе сэппуку (ритуальное самоубийство).

Япония во второй половине XVI в.

Вскоре после смерти Нобунага разразилась борьба за власть между его полководцами и приближенными. Победу удалось одержать Тоётоми Хидэёси (1537–1598), предположительно выходцу из крестьян, на службе у Ода Нобунага выдвинувшемуся до положения влиятельнейшего военачальника. Хидэёси отомстил за гибель своего господина, стремительно заключив перемирие с Мори и через несколько дней разгромив Акэти Мицухидэ. В ходе военных кампаний Хидэёси удалось в 1585 г. подчинить остров Сикоку, в 1586 — остров Кюсю, в 90-е годы — регион Канто, провинции которого вскоре после смерти Нобунага были разделены между Токугава Иэясу и домом Ходзё.

Военному подчинению провинций, не признававших претензии Тоётоми Хидэёси на роль главного представителя центральной власти, предшествовали попытки установить над ними контроль «законодательным» путем. В 1585 г. и 1587 г. Хидэёси ввел указы соответственно для острова Кюсю и области Канто и северных областей Японии, которые запрещали даймё разрешать территориальные споры силой оружия и обязывали их обращаться к его посредничеству. В 1590 г., воспользовавшись нарушением этого запрета одним из вассалов Ходзё, Хидэёси начал подчинение Востока Японии. В ходе стодневной осады столицы Ходзё Одавара Хидэёси также привел к покорности даймё северных областей Японии (Датэ и др.). Падение дома Ходзё в 1590 г. можно считать датой завершения периода «воюющих провинций».

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОДЪЕМ И КУЛЬТУРА «ВОЮЮЩИХ ПРОВИНЦИЙ»

Во второй половине XV–XVI в. в Японии наблюдался экономический подъем: совершенствовалась техника сельскохозяйственного производства, росли урожаи, получило широкое распространение хлопководство. Сэнгоку даймё, нуждаясь в средствах для своих военно-политических акций, поощряли освоение целины, проводили осушение затопленных водой территорий, строили ирригационные сооружения, дамбы и плотины. Разрабатывались золотые и серебряные рудники, что во многом было связано с растущим спросом на драгоценные металлы в Китае и других странах. Япония стала одним из ведущих поставщиков серебра на мировой рынок наряду с недавно открытыми землями Нового Света.

Прогресс в сельскохозяйственном производстве вызывал потребность в рынках, где можно было бы продать излишки продуктов. Это стало одной из причин появления множества небольших городов (призамковых, прихрамовых и т. п.). Необходимость в вооружении, строительстве сложных фортификационных сооружений обусловила покровительство даймё по отношению к литейщикам, оружейникам, кузнецам, которые селились в призамковых городах. Крупные города, такие как Сакаи, Хаката, Кувана и другие, добились широкого внутреннего самоуправления. Получавшие от даймё всевозможные льготы и привилегии купеческие кланы торговали в центральных районах страны, а также могли осуществлять масштабные внешнеторговые операции. В XVI в. японские купцы торговали с империей Мин, плавали на острова Рюкю, Тайвань, Филиппины, в страны Юго-Восточной Азии. Отсутствие сильной центральной власти привело к уменьшению контроля над прибрежными водами, что способствовало росту пиратства и контрабанды. Жертвами набегов японских пиратов часто становились берега Китая, Кореи и Индокитая. Значительный толчок экономическому развитию Японии дало появление на берегах архипелага первых европейцев. Португальцы, испанцы, а затем голландцы стали достаточно частыми гостями не только портов Юго-Запада Японии, но и резиденций даймё, в том числе объединителей страны Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси. На протяжении XVI столетия Япония оказалась гораздо в большей степени, чем прежде и позднее, вовлечена в экономические процессы, связывавшие теперь не только Евразию и Африку, но и Новый Свет.

Удивительной для Японии чертой эпохи сэнгоку дзидай стала необычайная восприимчивость жителей архипелага к иностранным технологиям, товарам и идеям. Одной из возможных причин ускоренного экономического развития Японии и ее открытости внешнему миру и инородным влияниям была, вероятно, именно политическая нестабильность и децентрализация власти. С одной стороны, это способствовало различным административным, налоговым и экономическим «экспериментам» даймё, с другой — постоянная борьба между ними стимулировала поиск и внедрение всех тех технологических и военных новшеств, которые могли бы обеспечить преимущество над конкурентами. Последовавшее за объединением Японии и установлением сильной власти сёгуната Токугава относительное «закрытие» страны для активной международной торговли и иноземных влияний не отменяет значение тех экономических, социальных и административных перемен, которые произошли в течение XVI в. и во многом способствовали формированию качественно новой системы власти.

ПРОНИКНОВЕНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА

В XVI в. японская цивилизация впервые вошла в непосредственное соприкосновение с европейской. Период с 40-х годов XVI в. по 30-е годы XVII в. в западной историографии получил название «христианское столетие». Первыми европейцами были португальские торговцы, которые приплыли на остров Танэгасима (находится южнее острова Кюсю) на китайском корабле в 1542 г. Важнейшим результатом этого первого контакта японцев с европейцами было знакомство с огнестрельным оружием — аркебузами, вскоре получившими широкое применение во внутренних военных конфликтах.

Первые миссионеры, иезуит Франциск Ксавье (1506–1552) с двумя помощниками, прибыли в Японию в 1549 г. на остров Кагосима (вблизи Кюсю). Проповедь Ксавье и его преемников имела успех: христианство принимали даже японские князья, одним из наиболее известных покровителей иезуитов был могущественный даймё острова Кюсю Отомо Ёсисигэ. Центром деятельности иезуитов, сохранявших монополию на проповедь христианства вплоть до прибытия францисканцев в 1593 г., был остров Кюсю. Во многом это было связано с их изгнанием из Киото, которого временно добились буддисты в 1566 г. Важнейшей базой иезуитов, а также и португальских торговцев на Кюсю в 70-90-е годы XVI в. становится г. Нагасаки. В 1580 г. даймё Омура Сумитада, первым из японских князей принявший крещение, передал Нагасаки и окрестности в вечную собственность Ордену иезуитов.

Прибывший в 1579 г. в Японию с инспекционной поездкой иезуит Алессандро Валиньяно (1539–1606) несколько раз встречался с Ода Нобунага. Иезуиты строили больницы и приюты, основали несколько школ. Оказанный им поначалу теплый прием чрезвычайно воодушевил иезуитов: они стали считать Японию самой многообещающей из азиатских стран, а японцев самыми восприимчивыми к христианской проповеди. К 1582 г., году гибели Ода Нобунага, в большинстве случаев покровительствовавшего христианам, в Японии было ок. 150 тысяч христиан и примерно 200 церквей (численность населения на 1600 г. оценивается приблизительно в 12 млн человек).

Тоётоми Хидэёси первоначально относился к христианам благосклонно, но после военной кампании против непокорных даймё острова Кюсю он изменил свое отношение к христианству. Во-первых, Хидэёси воочию убедился, как нетерпимы могут быть христиане — некоторые принявшие крещение даймё разрушали буддийские и синтоистские храмы и силой принуждали своих подданных вступить в новую веру. Во-вторых, объединитель Японии был обеспокоен тем, что христиане могут поднять бунты и восстания подобно приверженцам «чистой земли». В-третьих, гнев Хидэёси вызвала продажа португальцами японцев в рабство за границы Японии, хотя «Общество Иисуса» просило запретить подобные операции. Наконец, опасения Хидэёси вызвал и суверенитет иезуитов над Нагасаки, который выдавал их претензии не только на религиозную, но и на светскую власть. Владения иезуитов были конфискованы, а управлять городом был назначен ставленник Хидэёси.

В 1587 г. Хидэёси издал два указа. Один предписывал вассалам, размер владений которых превышал 200 тё (1 те = 0,99 га), просить его разрешения для принятия крещения, а также запрещал им насильно обращать в христианство своих крестьян, другой объявлял Японию «землей богов», а христианство «пагубным учением» и повелевал всем миссионерам покинуть страну в 20-дневный срок. Последний указ фактически не исполнялся, но уже через десять лет в 1597 г. 26 христиан (среди них — шесть францисканских миссионеров, три иезуита, 17 мирян-японцев) были распяты в городе Нагасаки, в том же году был издан новый указ о высылке всех миссионеров (к этому моменту число христиан в стране увеличилось до 300 тысяч). Этот указ также не был исполнен. Неисполнение указов предположительно объясняется заинтересованностью Хидэёси в сохранении торговых связей с португальцами. Курс на последовательное искоренение христианства был взят лишь в начале XVII в.

Политическая нестабильность, бурное экономическое развитие, значительные социальные изменения в Японии конца XV–XVI в. не могли не сказаться на специфике культурной жизни. Продолжался процесс распространения моделей первоначально элитарной придворной культуры из Киото во всё более удаленные уголки страны, образу жизни столичных аристократов во многом стремились подражать воины-буси. Этому содействовал рост грамотности, вызванный, в свою очередь, активизировавшимися торговыми связями, расширением самоуправления деревень и повышением социального статуса буси. Особенно популярным жанром литературы по-прежнему были «воинские повести», отразившие идеалы самураев. Своего расцвета достигла поэзиярэнга («сцепленные песни»). Поэтические собрания, во время которых сочинялись рэнга, устраивались в храмах, усадьбах аристократов и буси. Прославленными мастерами «сцепленных песен» были Соги и Сатомура Дзёха, Сокан и Аракида Моритакэ и др. Тем не менее важными средствами, с помощью которых было достигнуто относительное «единство» японской культуры в этот период, оставались и неписьменные способы передачи традиций (в том числе и переработанной литературной): песни, танцы, развивающиеся театральные формы (но, кабуки, театр кукол нингё дзёрури).

Именно в конце XV–XVI в. ряд наиболее известных японских традиций приобрел свою классическую форму. От этого периода до наших дней дошли, например, наиболее ранние из сохранившихся павильонов для чайной церемонии (тяною). Это искусство было популярно как среди распространявших его дзэнских монахов, так и среди воинского сословия. Один из противников Токугава Иэясу, лидер западной коалиции даймё, боровшийся с Токугава за власть после смерти Тоётоми Хидэёси, — Исида Мицунари считался одним из лучших мастеров чайной церемонии, что способствовало его быстрому возвышению среди приближенных Хидэёси. Хидэёси служил и замечательный мастер тяною Сэн-но Рикю, который во многом определил каноны этого искусства.

Сэссю Тоё. Зимний пейзаж. Конец XV — начало XVI в. Национальный музей, Токио

Монументальное строительство в первую очередь замков-резиденций даймё требовало привлечения огромных финансовых средств (что становилось возможным во многом благодаря эффективной экономической политике, проводимой даймё) и мобилизации значительной массы населения. Так, не одну осаду выдержала неприступная крепость Одавара; шедеврами фортификационного искусства был Осакский замок и замок Адзути, впрочем, достаточно быстро разрушенный. Наряду с крупными архитектурными формами развивались и более характерные для Японии традиции «камерного» искусства: уже упоминавшиеся чайные павильоны и сады, сады камней; в это время окончательно сформировались и представления об организации внутреннего пространства жилища. Спрос даймё и самураев на оружие и предметы престижного потребления, например появившийся в XVI в. фарфор, привел к расцвету многих видов прикладного искусства. Переживала расцвет и японская пейзажная живопись: были созданы шедевры художников Сэссю и Сэссон, живописцев школ Тоса и Кано.

 

Поиск

Поделиться:

ФИЗИКА

ХИМИЯ

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru