ОСНОВНОЕ МЕНЮ

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

ИНФОРМАТИКА

РОССИЯ В XVI СТОЛЕТИИ

Шестнадцатое столетие в истории России — это время бурной территориальной экспансии, громких военных побед и тяжких поражений, утраты завоеванных земель; время оформления российской монархии и резких перемен в ее облике и характере. Век, вместивший годы деспотического самодержавия первого венчанного царя и правления первого избранного монарха.

Столетие, когда страна все прочнее врастала в сети мировых экономических, политических и культурных связей; столетие поисков новых форм в русской архитектуре, живописи, книжности; ожесточенной полемики по религиозным и политическим вопросам; появления книгопечатания. Эпоха зарождения сословного представительства и первых шагов на пути к крепостному строю, десятилетий экономического подъема в первой половине века и хозяйственного упадка в его конце. Тогда же пресеклась династия московских Рюриковичей, возросло социальное и политическое напряжение, ослабли международные позиции государства, множились признаки надвигавшегося кризиса.

РОССИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVI ВЕКА

Весной 1502 г. Василий Иванович, сын Ивана III и Софьи Палеолог, был венчан «великим князем Владимирским и Московским» и стал соправителем отца, а с конца октября 1505 г., после смерти Ивана III, начал править самостоятельно. (Его племянник и претендент на власть Дмитрий Иванович умер в 1509 г. в заточении.) Он продолжил политику объединения под властью Москвы русских земель, к тому времени еще сохранявших самостоятельность. Формально независимыми к концу 1505 г. оставались Псков и Рязань. Но в Псков московские великие князья направляли служилых князей еще с 1399 г. Москва держала под контролем его внешнюю политику и оказывала поддержку в противостоянии с Ливонским орденом и Великим княжеством Литовским. В начале 1510 г. при личном участии Василия III был окончательно присоединен Псков. В 1521 г. было ликвидировано и Рязанское великое княжество, прочно контролировавшееся Москвой уже с середины XV в.

Одним из приоритетов политики Василия III было поддержание баланса интересов и сил в правящей прослойке. Обеспечение эффективности в управлении податным населением, в организации военного дела, в осуществлении внешней политики также требовало неослабного внимания государя. В Думе Василия III не бывало более 15–16 бояр и окольничих, но к ним следует добавить еще 30–35 лиц без думного чина, занимавших высшие военные и гражданские посты, а также двух-трех «больших» дьяков. Это и было ближайшим окружением суверена. Дьячество, приказной люд в канцеляриях центральных органов, сами канцелярии приобрели значительно больший вес. Но эпоха Василия III еще далека от завершения сословной структуризации общества в едином (централизованном) государстве, а также формирования логичной системы административно-судебного управления в центре и на местах.

«Политическое сословие» государства формировалось в рамках двора. Разные группы («дворцовые партии») вели борьбу за престижные военные назначения (полковыми воеводами в больших армиях, гарнизонными в крупных пограничных крепостях), за значимые посты в центральных государственных учреждениях, а также в местных органах власти (наместниками в ведущих городах). Они боролись за думные чины (бояр, окольничих), за возможность влияния на принятие решений великим князем. Сами группировки возникали на основе родственных связей, а также по общности постов, назначений и статуса. Постепенно формировался обычай принимать важные решения по совету с членами Боярской думы, в нормах местничества и местнического суда, несколько ограничивших произвол при назначении на должности.

Главной заботой государства были пополнение казны и обеспечение боеспособности вооруженных сил. Благоприятную в целом финансовую ситуацию обеспечили расширение территории (что означало рост численности плательщиков) и относительно устойчивый хозяйственный подъем. Сохранившиеся документы фиксируют успехи внутренней колонизации в большинстве регионов. Достижения в освоении новых и ранее заброшенных земель увеличивали ряды налогоплательщиков и, что не менее важно, означали молчаливое согласие крестьян с уровнем налогообложения.

Другой важнейшей задачей было постоянное расширение фонда поместных земель. Основу войска составляло ополчение служилых детей боярских (их еще называли служилыми людьми по отечеству, поскольку их служба передавалась от отца к сыну). В последней трети XV — начале XVI в. произошел резкий демографический рост этого многочисленного и важного слоя. Обеспечение его землей (с крестьянами) стало постоянным приоритетом государства. Именно в правление Василия III поместье стало ведущим типом светского землевладения, при нем же на регулярных смотрах определялось качество службы каждого дворянина и нормировались размеры поместий. Продолжались и массовые перемещения прежних вотчинников с присоединяемых и завоеванных земель (Псков, Смоленск, ряд иных) с последующим испомещением. Часть детей боярских имели право на получение кормлений — административно-судебных должностей, при исполнении которых они сами и их аппарат из холопов обеспечивались продуктами, фуражом, денежными взиманиями, судебными и иными пошлинами с управляемого населения. Этот традиционный вид местного управления в условиях единого государства стал раздражителем для всех сословных групп на местах. Уже в 20-е годы XVI в. правительство Василия III предпринимает попытки частичной замены кормленщиков городовыми приказчиками из местных дворян.

Оценивая размеры армии в целом, надо помнить о боевых холопах (вместе со своими господами они участвовали в военных действиях), пехоте (отдельные формирования наемников, отряды пищальников из числа горожан; и те, и другие имели ручное огнестрельное оружие), пушкарях и других лицах, обслуживавших полевую и крепостную артиллерию, наконец, о податном люде, привлекавшемся для транспортировки артиллерии, боеприпасов, провианта, а также для военно-инженерных работ.

Из 28 лет единоличного правления Василия III мирного не было ни одного года; хотя на «объявленные» и завершавшиеся перемириями войны пришлось 17 лет, но с 1512 г. ежегодная весенне-осенняя служба в крепостях была обязательной для всего служилого дворянства. Так защищались от набегов войск Крымского ханства, от отрядов Ногайской орды и (в «немирные годы») Казани. С конца XV — начала XVI в. приоритетной стала борьба с Великим княжеством Литовским за древнерусские земли, входившие в его состав. Успехи России, закрепленные договором 1503 г., были обеспечены военными победами, переходом значительной части элиты восточных регионов Великого княжества Литовского на сторону Москвы, а также умелой дипломатией, в результате которой союзником Литвы в это время оставался один лишь Ливонский орден.

Первоначально Василий III взял курс на продолжение активной политики. Но в долгой войне 1512–1522 гг. действительно удачным стал только первый ее этап. Летом 1514 г. после третьей осады сдался гарнизон Смоленска. Однако в сентябре русская армия потерпела поражение под Оршей. Вскоре определилось примерное равенство сил: Литва не смогла отвоевать Смоленщину, Россия же, несмотря на отдельные военные успехи, не смогла добиться новых территориальных приращений. В 1522 г. было заключено перемирие, подтвержденное в 1526 г. и позднее.

Очень важным для России было расширение экономических и культурных контактов с европейскими государствами. Страна остро нуждалась в зодчих, мастерах крепостного строительства, литейщиках-артиллеристах, оружейниках, врачах, аптекарях. Нужно было обеспечить возможность их найма в странах Европы и гарантировать пропуск принятых на службу специалистов через Литву. Ее власти затрудняли, а временами просто блокировали их проезд в Россию.

Для перестройки Московского Кремля, начатой еще Иваном III в 70-е годы XV в., требовались всё новые и новые мастера. Послы великого князя чаще всего нанимали их на Севере Италии, в Милане и Венеции. Через Крым добирался до Москвы Алевиз Новый, возглавивший в 1505–1508 гг. строительство великокняжеской усыпальницы — Архангельского собора. Видимо, в эти же годы прибыл и Бон Фрязин, построивший столпообразную церковь-колокольню Иоанна Лествичника («столпообразным» принято называть особый тип древнерусского центрического башнеобразного храма, который мог совмещать в себе церковь и колокольню; произведение Бона Фрязина считается первым памятником этого типа). Ее первоначальная высота составила 60 м; позже, при Борисе Годунове, она была надстроена до высоты 81 м; сейчас более известна как колокольня Ивана Великого. Под руководством инженеров, фортификаторов, архитекторов, резчиков по камню из ренессансной Италии был создан уникальный ансамбль Московского Кремля, памятники которого стали наглядной демонстрацией новых политических амбиций правителей России. Невозможно переоценить влияние кремлевских построек на развитие русского церковного, дворцового и фортификационного зодчества в XVI–XVII вв. Элементы архитектурного декора, впервые в России примененные итальянскими мастерами (особенно Марко Руффо и Пьетро Антонио Солари при строительстве Грановитой палаты и Алевизом Новым — Архангельского собора), стали излюбленными мотивами украшения русских храмов и палат XVI–XVII вв. Трудились в Кремле и русские мастера. В частности, они возвели домовые храмы великокняжеской семьи и митрополитов — Благовещенский собор и церковь Ризположения. Созданием икон для Успенского собора занимались несколько иконописцев во главе с самым выдающимся русским художником этого времени Дионисием (ок. 1430/40 — между 1503 и 1508 гг.), чей талант наиболее ярко раскрылся в росписях собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря близ Вологды, выполненных Дионисием с сыновьями в 1502 г. К сожалению, из его работ для Успенского собора Московского Кремля сохранились лишь житийные иконы духовных устроителей Русской земли митрополитов Московских Петра и Алексия.

Насущной проблемой было утверждение суверенитета Российского государства на международной арене. Определялось это тогда соотношением титулатуры. Еще в конце XV в. правители Дании, Швеции и некоторых других государств признавали за московским монархом титул «государя, великого князя всея Руси», а в ряде случаев — царский титул. Последний переводился на латынь как «император».

Официальная титулатура государей сформировалась на основе широкого круга идей, объяснявших происхождение власти российских монархов и место их «царствия» в ряду мировых империй и в истории церкви. В правление Василия III возникли три сочинения, взаимно дополнявшие друг друга. В Хронографе «редакции 1512 г.» российская история вписывается в мировую, которая завершается взятием османами Константинополя в 1453 г. Теперь православное христианство воплощает Россия. Это было созвучно складывавшейся теории «Москва — Третий Рим», сформулированной псковским монахом Филофеем в его «Послании» дьяку Мисюрю Мунехину: «все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя… это и есть римское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать».

Цикл «Сказаний о князьях Владимирских» соединил «генеалогическое» предание о происхождении московской династии от Пруса, брата императора Августа, с установлением родства с византийскими василевсами, а также передачей Константином IX Мономахом символов власти Владимиру Мономаху. Теория «Третьего Рима» находила здесь разноплановую светскую аргументацию. Сочинения эти вскоре оказались востребованными практически: при венчании на царство Ивана IV в 1547 г., в острых спорах о титулах московского государя с литовскими дипломатами.

К середине 20-х годов XVI в. стал предельно острым вопрос о наследнике: брак Василия III и Соломонии Сабуровой оказался бездетным. По традиции, второй брак допускался после смерти жены или ее добровольного пострига в монахини. В конце 1525 г. великий князь решился на насильственный постриг Соломонии, а в феврале 1526 г. обвенчался с княжной Еленой Глинской. В августе 1530 г. на свет появился будущий Иван IV.

Развод и новый брак Василия III стали, по-видимому, одной из скрытых причин постепенного изменения отношения государя к различным течениям внутри Церкви. В первые десятилетия XVI в. в Русской церкви обострилась полемика по широкому кругу взаимосвязанных вопросов: об отношении к еретикам, о церковной (особенно монастырской) собственности, о степени и характере участия Церкви в мирских делах, а великокняжеской власти — в церковных. Наиболее явно противоположные позиции были сформулированы в сочинениях Иосифа Волоцкого (1439–1515 гг.) и Нила Сорского (1433–1508 гг.), а также их последователей — иосифлян и нестяжателей. Первые были сторонниками жесткой борьбы с еретиками, усиления власти монарха и его роли в делах Церкви, сохранения и роста владений монастырей и кафедр при гарантии их неприкосновенности. При этом «стяжание» находило моральное оправдание в активной благотворительности и новой практике поминовений. Их оппоненты выступали за возвращение к нормам первоначального христианства, за бедную церковь и аскетизм. Лидеры обоих течений обладали огромным авторитетом, при этом, в условиях постоянной нехватки земель для испомещения служилого сословия, позиция нестяжателей по вопросу о монастырском землевладении находила понимание у великокняжеской власти. Но в 1525 г. стоявший на позициях иосифлян митрополит Даниил способствовал разводу Василия III, а сторонники «нестяжания» князь-инок Вассиан Патрикеев и Максим Грек развод осудили.

Максим Грек (в миру — Михаил Триволис; ок. 1470–1555 гг.) в 1518 г. по приглашению Василия III прибыл с Афона для перевода, исправления и описания греческих книг. Великолепно образованный, он долго жил в Италии, где общался со многими деятелями Возрождения и работал в знаменитой венецианской типографии Аль да Мануция. В Москве его встретили с большим почетом. В первые годы он переводил греческие тексты на латынь, а русские переводчики — с латыни на церковнославянский; позже он стал переводить непосредственно на церковнославянский. В 1522 г. Максим Грек осудил неканоничное, с его точки зрения, поставление митрополита Даниила без разрешения Константинопольского патриарха, а в 1525 — развод великого князя. В том же 1525 г. он был осужден и отлучен от церкви по обвинениям в ереси, шпионаже в пользу Турции и заточен в монастырь, затем в 1531 г. вновь осужден. Условия содержания старца были смягчены, но вернуться на Афон ему так и не разрешили. Несмотря на то что большую часть своего длительного пребывания в России Максим Грек провел в заточении, он оставил обширное и чрезвычайно значимое литературное наследие.

Военные действия в первой трети XVI в. почти не затрагивали основные регионы. Это, а также известная стабильность налогов и владельческой ренты, отсутствие массовых эпидемий вызвали рост населения, внутренней колонизации и соответственно экономический подъем страны. Стало больше городов, но особенно слобод и рядков с промысловым и торговоремесленным населением. Несомненно увеличение внутренней и внешней торговли, в том числе экспорта в Европу особо ценных и рядовых мехов, а также продукции ряда промыслов. Заметно возросли доходы казны.

Такая финансовая база позволила реализовать военно-оборонительную программу. Кремли в Нижнем Новгороде (к 1511 г.), Туле (1514–1521 гг.), Коломне (1525–1531 гг.), Зарайске (1531 г.) прикрыли южную границу. Аналогичные меры предпринимались и на западном порубежье.

Василий III умер после длительной болезни в декабре 1533 г. Он оставил вполне удовлетворительное наследство: благополучное хозяйственное положение, в целом спокойную международную ситуацию, сравнительно бесконфликтное развитие сословных структур, государева двора, центральных органов управления.

Василий оставлял государство с большой личной властью монарха, ограниченной отдельными институтами и традициями, опирающееся на корпоративное единство складывавшегося «политического сословия».

После смерти Василия III фактической правительницей стала Елена Глинская, отстранившая от власти назначенных мужем опекунов. После ее внезапной смерти (1538) управление страной перешло к Боярской думе, в которой шла борьба за власть, главным образом между группировками Шуйских и Бельских. Возмужание юного великого князя только усилило политическую неопределенность вследствие неровного характера Ивана IV и его подверженности влияниям со стороны. Немотивированные опалы и казни 1545–1546 гг., открытые проявления недовольства тяглыми горожанами и пищальниками продемонстрировали необходимость укрепить авторитет верховной власти, превратив ее в центр консолидации общества. Для этого в январе 1547 г. Иван IV венчался царскими регалиями. Второй шаг — смена стиля поведения монарха: его женитьба в феврале 1547 г. на Анастасии Романовой, прекращение казней и пыток, регулярное участие в управлении, отправлении правосудия, военных операциях.

В истории многих государств старт преобразованиям давали войны, нередко неудачные. Именно в такие моменты обществом особо остро ощущалась необходимость перемен. В судьбах России такое повторялось не единожды, в частности в середине XVI в. Войну с Казанью обычно относят к 1545–1552 гг.: весной 1545 г. имел место первый после 1530 г. поход большой русской армии под Казань; пала же она 2 октября 1552 г. Начальные шаги реформ по традиции датируют периодом, открывшимся венчанием Ивана IV царским титулом в январе 1547 г., а завершившимся первыми кардинальными изменениями в системе органов местной власти в 1551 г.

«Царские» походы на Казань начались осенью 1547 г. То, что русские полки возглавил сам государь, подчеркивало первостепенность «восточной политики» и «казанской проблемы». Эта акция связана с начавшимися изменениями и социальными потрясениями в стране, особенно выступлением московских горожан после катастрофического пожара в столице летом 1547 г. Шокирующим для Ивана IV и его окружения стало не только убийство близких родственников государя из клана Глинских (холопы которых, по слухам, подожгли Москву), но и то, что столица какое-то время находилась под контролем тяглых горожан-мужиков.

При подобных обстоятельствах победа над традиционным врагом — Казанью — была очень важна. Но из-за неожиданных оттепелей царь вернулся из похода, не перейдя границ своего государства. Зимний поход 1549/1550 г. готовился намного тщательнее. На этот раз основные силы армии во главе с Иваном IV подошли к Казани. Но неожиданная распутица, «великая мокрота» не позволили применить артиллерию и превратили в бессмыслицу любую попытку штурма. Двойная неудача привела к изменению плана ведения войны и ускорила реформы.

Церковь Вознесения в Коломенском. 1528–1532 гг.

Решающее наступление на Казанское ханство произошло годом позже. В 1551 г. на правом крутом берегу Волги менее чем за месяц была возведена Свияжская крепость. «Плавная» или «судовая» рать по полой воде была направлена в Свияжск с продуктами, боеприпасами и частью артиллерии. Параллельно шло формирование основной армии и вспомогательных отрядов, взявших под контроль бассейн Камы. В июне большая часть сил главной армии во главе с царем выдвигается в крепости по Оке. Несмотря на несомненное неравенство сил, сопротивление Казанского ханства было длительным, ожесточенным и поначалу успешным. Пришлось сначала разбить татарские отряды в тылу русских войск, затем организовать осаду самой крепости, при постоянном артиллерийском обстреле Казани. Даже подрыв подземного хода к источнику воды не поколебал решимости осажденных. В конце сентября была взорвана часть крепостных стен. 2 октября после многочасового штурма и рукопашных боев на улицах ожесточенное сопротивление осажденных было подавлено. Город пал. Казанское ханство прекратило существование.

Взятие Казани стало вехой в развитии России, в укреплении ее международных позиций. В 1554–1556 гг. было завоевано Астраханское ханство, со второй половины 50-х годов Ногайская орда перешла на статус вассальной зависимости от России, тогда же под власть Москвы добровольно перешли на правах полной автономии башкирские земли. Еще в 1555 г. сибирский хан просился через своих послов «под защиту» царя, обещая дань соболями. Под контролем Москвы оказалась вся Волга, от истоков до устья.

Завоевание Казани было принципиально важным в оформлении государственно-политической идеологии России как православного христианского царства. Победа над конфессиональным и традиционным противником не могла не рассматриваться в верхах общества как знак богоизбранности православного царя и его народа. Присоединение исламского ханства в эпоху максимального могущества Османской империи расценивалось по особому счету и в России, и в Европе. Иван IV теперь имел дополнительные основания на царский титул — ныне «под ним» были два царства. Титул государя сразу же был расширен, а сам аргумент пущен в ход в дипломатических спорах.

Память о взятии Казани была увековечена возведением собора Покрова на рву (храма Василия Блаженного). Собор был построен в 1555–1561 гг. «по государеву обету»; и царственный заказчик, и строители, воплощавшие его замысел, выступили подлинными новаторами. Восемь столпообразных приделов этого храма объединены на одном основании вокруг девятого — центрального столпа, перекрытого шатром. Посвящения престолов каждого придела напоминают о проявлениях чудесного заступничества во время войны с Казанью, а все вместе они символизируют победу православного воинства над басурманами.

Каменные столпообразные шатровые храмы появились в России еще в эпоху Василия III. Подлинная жемчужина и, возможно, первый памятник шатрового зодчества — церковь Вознесения в Коломенском (1528–1532 гг.). В ее архитектурном убранстве русские, ренессансные и готические элементы сочетаются причудливо и гармонично. Существует довольно обоснованное предположение, что этот храм возводился под руководством архитектора Петра Фрязина (он же Петрок Малый), более известного строительством первых в России укреплений бастионного типа, в том числе земляных и каменных стен Китай-города в Москве (1535–1538 гг.). Заказчиками почти всех известных шатровых и столпообразных храмов выступали государи или люди из их ближайшего окружения. И все эти храмы знаменовали собой важнейшие события в жизни своих высокопоставленных заказчиков, а следовательно, и государства. Согласно одной из ранее популярных гипотез, церковь Вознесения в Коломенском была храмом-памятником в честь рождения Ивана Грозного, церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, объединившая пять столпообразных приделов, отмечала его венчание на царство, а Покровский собор — победу над Казанью.

Современные исследования позволяют предполагать, что церковь в Коломенском начали строить еще до рождения Ивана, Дьяковская же церковь несколько моложе храма Покрова, который в этом случае оказывается результатом не постепенного развития архитектурных форм (от простых и рациональных к более сложным и декоративным), а смелой новации.

ИЗБРАННАЯ РАДА

Избранная рада (название впервые употребил позже — уже в эмиграции — князь Андрей Курбский) — это правящий кружок с переменным составом, действовавший в конце 1540-х — 1550-е годы и знаменитый прежде всего своей реформаторской деятельностью. Начатые реформы отличались отчетливой правовой направленностью. Летом 1550 г. царем и Думой был принят Судебник, вобравший в себя нормы всех разделов тогдашнего права.

В 1548–1551 гг. была проведена отмена финансовых привилегий на уплату основных налогов и разнообразных проездных и торговых пошлин. В Судебнике 1550 г. тарханы (т. е. освобождение от части или всех платежей в пользу государства) были отменены.

Важные реформы были проведены в сфере управления. На местах развернулась губная реформа. Судебник 1550 г. резко ограничил прерогативы кормленщиков: из-под их юрисдикции были выведены все служилые дети боярские. В феврале 1549 г. состоялось первое собрание представителей ряда сословных и статусно-чиновных групп (думные чины, члены двора из разных страт, возможно, уездные дети боярские) по поводу искоренения «неправд» времен «боярского правления». Это дало толчок к дальнейшим переменам. На 1548–1549 гг. приходится становление и отдельных центральных ведомств-приказов (в том числе Посольского), разрастание функций канцелярий Большого дворца и Казны.

Еще одна область перемен — преобразования в армии. Это улучшение обеспечения поместного ополчения, формирование постоянных стрелецких войск, вооруженных огнестрельным оружием. Стрельцы обеспечивались коллективно землей, городскими дворами (не облагавшимися тяглом), небольшим денежным жалованьем, сохраняя право на мелкую торговлю и ремесло. Заметно увеличился артиллерийский парк, обслуживавшие его пушкари были выделены в особую группу служилых людей «по прибору».

Важные изменения произошли и в церковной сфере. В 1551 г. был созван церковный собор, на котором помимо царя, митрополита Макария и высших иерархов Церкви присутствовали также князья, бояре, служилые люди. Свод постановлений собора по числу разделов получил название Стоглав, отчего и сам собор стали называть Стоглавым. Соборные постановления были направлены на осуждение всех видов «церковных нестроений» и принятие мер по их исправлению. На соборе был подведен итог спорам о церковном землевладении, которые несколько десятилетий вели иосифляне и нестяжатели. По решениям собора церковь сохранила земли и другое имущество, но впредь ей было запрещено увеличивать свои владения в городах, а крупные земельные вклады нд помин души разрешалось принимать только по согласованию с государственной властью.

В практике 40-50-х годов совместные заседания церковных иерархов со светскими «синклитами» были заурядным фактом. Если православный идеал симфонии светской и церковной властей осуществлялся когда-либо в России, то эпоха Избранной рады была к нему ближе всего.

Центральной реформой Рады стала отмена кормлений и создание новых органов местной власти (согласно принятому в 1556 г. Уложению о службе как части «Приговора царского о кормлениях и о службе»). Эти перемены на уровне городов, волостей и уездов повлекли за собой изменения в важнейших сферах жизни общества, на всех уровнях государственного устройства.

Возникающие органы власти кардинально отличались от прежних по способу комплектования: они были выборными, а не назначаемыми из центра; соблюдался принцип представительства от локальных сословных групп. В уездах с развитым светским землевладением во главе стояли «выборные головы» или старосты из местных (нередко отставных) детей боярских. В ближайшей перспективе вместо возможных двух-трех голов («излюбленных», «судейских», «губных») оставался один управитель, в руках которого концентрировались все функции. Его аппарат состоял из дьячка (подьячего) и целовальников из крестьян. Если в уезде были черносошные волости с собственным самоуправлением, оно было подконтрольно старосте. Там, где государственное крестьянство численно преобладало, а также в городах, выбирали земских старост, а в помощь — земского дьячка и целовальников. В больших уездах система самоуправления была двухуровневой: уезд — волость.

Новые органы власти получили функции административного управления и суда. Они занимались раскладкой, сбором и отправкой в столицу налогов. Новые власти осуществляли реализацию поступивших из центра распоряжений. Они же отвечали за исправное отбывание государевых повинностей. Хотя судейским, губным и земсющ старостам был подведомствен ряд уголовных дел, последние подлежали контролю столичных инстанций: произошло перераспределение судебных прерогатив в пользу Москвы. Это повлекло перестройку московских учреждений. Естественной основой для рождения новых ведомств стали Большой и областные дворцы, Казна, боярские комиссии. Хотя первые приказы появились ранее 50-х годов XVI в., реальное их рождение как системы управления происходило в эпоху Избранной рады.

Одни из них решали задачи в масштабах всего государства. Так, Посольский приказ ведал дипломатическими сношениями, Поместный — учетом земель, обеспечением поместьями служилых дворян, составлением исходной базы для государева фиска. В Разрядном приказе были сосредоточены функции по организации военного дела и воинской службы благородных сословий, по их учету, определению качества службы каждого дворянина. Аналогичные задачи в отношении служилых людей по прибору исполняли возникшие немного позже Пушкарский и Стрелецкий приказы. Сыском и судом по делам высшей уголовной юрисдикции ведал Разбойный приказ (он был верховной инстанцией для всех местных судов). В Холопьем приказе велся учет и осуществлялся контроль над всеми сделками с холопами.

Приказы второго вида надзирали в административном и судебном планах над определенными территориями и разрядами населения. Такими были Большой и областные дворцы. В столице судебные и прочие дела тяглого населения посадов и сотен находились в ведении Земского приказа.

Принципы комплектования местных органов способствовали сословной самоорганизации локальных сообществ. Это касалось прежде всего провинциального дворянства. Господствующий класс становился единым: по правилам материального обеспечения (наделение поместьями и выдача денежного жалованья); по юридическому статусу (подсудность монарху или приравненному к нему суду); по нормам военной службы (в соответствии с уложением 1556 г.).

Сословное и сословно-групповое обособление служилых людей по отечеству продвинулось в середине XVI в. далее, чем в других слоях общества. Признаки формирующейся сословности можно заметить у верхушки купечества, служилых людей по прибору (они объединялись несением военной службы, освобождением от тягла, групповым обеспечением денежного и поземельного жалованья), тяглых горожан. Крестьянство делилось на «государственных» (черносошных, а в завоеванных ханствах — ясачных) и владельческих (дворцовых и зависимых от светских или церковных землевладельцев).

Завершилось формирование вооруженных сил. Их основу составляло поместное ополчение, включавшее всех годных к службе дворян с нормированным числом боевых холопов-послужильцев. Заметной по численности частью армии стали стрельцы, служилые казаки, пушкари, воротники. Служилые люди по прибору составляли основу постоянных гарнизонов в пограничных крепостях.

Преобразования конца 40-х — начала 60-х годов имели комплексный и структурный характер. Они охватили основные сферы общества и государства, серьезным изменениям подверглись отношения и институты, а не отдельные учреждения. Перемены наметились еще в конце XV — первой трети XVI в. Но далеко не все имеет прямые истоки в предшествующей практике. Отмена кормлений — яркий тому пример. Подчеркивание возврата к порядкам «дедовых и батьковых уставов» оправдано лишь отчасти. За этим скрываются во многом стереотипы средневекового мышления: новое облачалось в старое, привычное одеяние.

Выразителен культурно-идеологический контекст преобразований. Это были годы реализации грандиозных «энциклопедических» замыслов. «Великие Четьи-Минеи» митрополита Макария — полный свод рекомендованных к чтению христианам сочинений, включая жития всех русских святых, 12 огромных томов, по одному на каждый месяц. Три редакции «Летописца начала царства» — панегирик правлению Ивана IV, начиная с венчания и вплоть до победоносного начала Ливонской войны. «Домострой» вобрал в себя поучения о духовном, мирском и домовном строении. Стоглав регламентировал богослужебную практику белого духовенства и устройство монастырской жизни. Наконец, комплекс росписей и икон кремлевских соборов, иконография сюжетов преследовали цель включить феномен российской государственности и церкви в рамки всемирной истории.

Эпоха реформ породила особый и притом распространенный тип «воинника-администратора-дипломата», откликающегося на интеллектуальные и религиозные веяния современности. Алексей Адашев — редактор-составитель и возможный автор некоторых текстов «Летописца начала царства», государевых родословной и разрядной книг, ряда узаконений и некоторых правовых руководств — человек аскетического стиля жизни и нелицемерного благочестия. И.М. Висковатый — фактический глава Посольского приказа, полемист-начетчик, оспаривавший каноничность ряда росписей и икон при восстановительных работах, которые велись под надзором митрополита Макария. Его «умствования» были отклонены на церковном Соборе. Назовем еще двух лиц, чей авторский пыл пришелся на последующие годы, а кругозор и стиль сформировались, бесспорно, в эпоху «Избранной рады». Это князь Андрей Курбский, считавший себя учеником Максима Грека и оставивший множество сочинений разных жанров, изысканных по композиции, языку и стилю. Наконец, сам царь Иван — автор множества темпераментных посланий и, возможно, ряда богослужебных текстов. Он был «добре навычен божественным и святоотеческим писаниям», но вряд ли выделялся этим из окружавших его представителей знати старшего и среднего поколений.

С периодом преобразований связано и возникновение книгопечатания. Первые русские печатные книги не сообщают ни сведений о времени и месте издания, ни о мастерах. По бумаге, водяным знакам, шрифтам, инициалам, заставкам, технике печати эти так называемые «Анонимные издания» датируются 1553–1558 гг. Местом издания чаще считают Москву. Известно по крайней мере семь таких изданий: три Евангелия, две Псалтыри, Триодь Постная и Триодь Цветная.

Первой датированной печатной книгой в России стал Апостол 1564 года, изданный в Москве Иваном Фёдоровым и Петром Мстиславцем. Из послесловия можно понять, что автор не знал о деятельности Анонимной типографии. В качестве главных причин организации печатного дела называются, во-первых, необходимость обеспечить богослужебными книгами новые храмы и монастыри, созданные Иваном Грозным «в столичном городе Москве, и в окрестных землях, и во всех городах царства его, особенно же в недавно приобщенном к христианству месте — в городе Казани и его пределах», во-вторых, то, что приобретаемые рукописные книги «все оказались испорчены переписчиками, невежественными и несведущими в науках».

В 1565 г. Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец выпустили два издания Часослова, но после этого уехали из Москвы в Литву, в имение ревнителя православия гетмана Ходкевича. В 1574 г. (уже во Львове) Фёдоров написал, что отъезд произошел «вследствие великих бед, часто случавшихся с нами не из-за самого русского государя, но из-за многих начальников, и церковных начальников, и учителей, которые нас по причине зависти во многих ересях обвиняли». Наиболее плодотворными стали для Ивана Фёдорова 1578–1581 гг., когда, работая в Остроге, он выпустил пять изданий, в том числе знаменитую Острожскую библию.

После отъезда Ивана Федорова и Петра Мстиславца в Литву Невежа Тимофеев и Никифор Тарасиев выпустили в Москве Псалтырь 1568 г., с использованием шрифта Фёдорова и аналогичных заставок. С 1569 г. в Москве начался «беспечатный» период. Лишь в 1577 и 1577 1580 гг. Псалтырь и Часослов были выпущены в Александровской слободе тем же Невежей Тимофеевым. С конца 80-х годов XVI в. книгопечатание в Москве было возобновлено и уже не прерывалось за вычетом ряда лет в годы Смуты.

Острый кризис вспыхнул в марте 1553 г., в дни болезни Ивана IV. Ожидание его скорой кончины привело к расколу царского окружения: одни присягали сыну царя, «пеленочнику» Дмитрию, другие, опасаясь всевластия родственников царицы Анастасии, склонялись к кандидатуре двоюродного брата царя, удельного князя Владимира. Эти события привели к ряду опал в правящей группе; видимо, именно тогда царь охладел и к своему духовнику, протопопу Благовещенского собора Московского Кремля Сильвестру — одному из деятелей Избранной рады. Но опальные сохраняли гражданскую дееспособность, их не казнили и не отправляли в заключение.

К рубежу 60-х годов решительные успехи, особенно на военных фронтах и дипломатическом поприще (об этом см. ниже), гарантировали, казалось бы, продолжение деятельности А. Адашева и его соратников. Но здесь и проявились серьезные расхождения между царем и его ближайшими советниками. Ошибочным оказался курс Адашева на союз с Великим княжеством Литовским против Крыма с одновременным установлением протектората России над Ливонским орденом или его частью. Ошибкой стало и заключенное в мае 1559 г. полугодовое перемирие с Орденом. В итоге Литва взяла под протекторат Ливонский орден (август 1559 г.) и заключила антирусский союз с Крымом.

Фронтиспис и заглавная страница Апостола, напечатанного в 1563–1564 гг. Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем в Москве

Адашев и его окружение едва ли могли противостоять менявшейся позиции царя. В модели политического устройства реформаторов центральное место занимал благочестивый христианин, справедливый правитель, храбрый воин и последовательный защитник всех православных — богоизбранный самодержец. Таким и предстает Иван IV в летописных известиях о взятии Казани, в тексте уложения об отмене кормлений. Соправительствующая роль Думы, политическое значение мудрых советников и умелых исполнителей полностью заслонялись идеальной фигурой монарха. Гарантией служила традиция, разумное согласие между государем и его советниками. В такой конфигурации политических сил и влияний важной была роль Церкви как арбитра в конфликтных ситуациях. Правом и обязанностью первосвятителя были наставления государю и печалования перед ним за опальных. Подчеркнем большое значение этой деятельности Макария. Значимым могло стать воздействие и иных духовных лиц, прежде всего Сильвестра. Но оно оказалось недостаточным. Никаких инструментов коллективного воздействия на царя — кроме прямого мятежа — не существовало. Прототип земских соборов, имевший место в феврале 1549 г., не получил развития. Царь решил править сам. В мае 1560 г. он послал Адашева в Ливонию, летом оставил его вне службы, а в конце года его (как и Сильвестра) осудили заочным судом. Вскоре он умер в ссылке.

Легкость падения Адашева свидетельствовала как будто о слабости всего свершенного реформаторами. Но это не так. Главные учреждения и институты, сословная структура и ее основания, характер права, основные регламентирующие нормы пережили и опричнину, и самого Ивана IV.

ЛИВОНСКАЯ ВОЙНА. ОПРИЧНИНА

Ливонская война была главным делом Ивана IV. В конце 50-х годов XVI в. он решил направить основные усилия государства против Ливонского ордена. Поводом для войны послужили данные еще в 1554 г. обязательства ливонских послов уплатить юрьевскую дань за просроченные годы и не заключать союза с Сигизмундом II. Ни то, ни другое не было выполнено.

Интересы России заключались в прорыве к балтийской торговле и в активном участии в разделе территорий Ливонского ордена, прогрессирующий распад которого был очевиден всем соседям. Ливонские власти, Империя вкупе с Великим княжеством Литовским стремились не допустить Россию к установлению прямых связей с Европой по Балтийскому морю. Царь руководствовался также желанием получить стратегические выгоды от обладания Северной и Центральной Прибалтикой и религиозными мотивами — идеей торжества православия.

Уже первые столкновения выявили слабость Ордена. В мае 1558 г. взята Нарва, в июле — Юрьев (Дерпт). В зимнем походе конца 1558 — начала 1559 г. русские рати достигли окрестностей Риги. В марте 1559 г. было подписано перемирие на полгода. Как уже было отмечено выше, это решение оказалось ошибочным. Дания захватила Эзель, Сигизмунд II взял Орден под свой протекторат. Но пока война продолжалась с успехом: в феврале 1560 г. пал Мариенбург, чуть позже взят Феллин (Вильянди). Однако в 1561 г. положение изменилось: в июне рыцарство Северной Эстонии и город Ревель присягают шведскому королю, под Ригой стоят литовские войска. По Виленскому договору (ноябрь 1561 г.) Ливонский орден прекратил существование, его территория передана в совместное владение Литвы и Польши, последний магистр получил от Сигизмунда II Курляндское герцогство. Вместо слабого противника перед царем оказались теперь три сильных государства, впрочем, с почти непримиримыми противоречиями между собой. Иван IV пошел на перемирие со Швецией, взял курс на соглашение с Крымом. Это позволило подготовить грандиозный поход русской армии во главе с царем в Литву зимой 1562/1563 г. Главная его цель была достигнута: в феврале 1563 г. пал Полоцк, стратегически важная крепость на Западной Двине. На этом список удач был исчерпан на несколько лет вперед.

Страна воевала практически без перерыва уже четверть века. Нарастала напряженность в правительственной среде. Опалам подверглись многие активные деятели 50-х годов, начались массовые казни. Подозреваемые в намерениях уехать должны были предоставить огромные залоги и многочисленных поручителей. В конце апреля 1564 г. царь получил болезненный удар: из Юрьева сбежал в Литву друг его юных лет Андрей Михайлович Курбский. В присланном вскоре письме и последовавшей переписке он не оправдывался, но обвинял царя в измене заветам Бога, принципам поведения православного монарха, которым тот следовал в прежние годы, когда у него были мудрые советники. Главное доказательство — необоснованные и жестокие казни, пролитие неповинной, «святой» крови бояр. По словам Курбского, царь «затворил царство русское, сиречь свободное естество человеческое, словно в адовой твердыне». В ответных посланиях царь тоже не оправдывался, он обличал. Боярские измены — вот первопричина всех просчетов, самовольство (а к этому бояр привели Адашев с Сильвестром) означало «снятие власти» с самого царя. Он горько замечал: «Словом яз был государь, а делом ничего не владел». А ведь от прародителей он избран Богом на царскую степень, а потому волен казнить и миловать «своих холопей». У него лишь один судья, и тот не на земле, а в небесах — Бог.

Обострение внутриполитической ситуации происходило на фоне военных неудач. В январе 1564 г. на Уле 20-тысячная русская армия была разбита куда меньшим литовским отрядом. В июне последовало новое поражение под Оршей. А в сентябре крымский хан разграбил Рязанщину и, не взяв город, удалился с полоном. Для царя было ясно: подобное не могло произойти без широкомасштабной измены. Пора было переходить к решительным мерам.

В декабре царь, покинув Москву, обосновался в Александровской слободе, дальней подмосковной государевой резиденции. В Москву доставили два послания. Иерархам, боярам, дворянам и приказным царь объяснял отъезд их «великими изменами»: каждая его попытка «понаказать» виновных оказывалась безрезультатной из-за вмешательства владык и думных бояр. Вот почему он покидает врученный ему от Бога престол и направляется туда, где его и семью устроит Всевышний. Совсем иное заключала грамота горожанам: царь уверял в полном отсутствии гнева на них, во всем виноваты бояре-изменники. После переговоров в слободе с делегацией из Москвы Грозный смилостивился. Он вернется на трон при исполнении трех условий: казни изменников по своему усмотрению, введении опричнины — особого царского удела — для обеспечения обихода и безопасности Ивана Грозного и его семьи, а также выплаты земщиной (т. е. теми территориями страны, которые царь не включил в опричнину) на «подъем» 100 тысяч рублей — огромной суммы по меркам того времени. Возвращение царя в столицу в феврале 1565 г. сопровождалось репрессиями.

В свой удел царь взял многие уезды на Западе, Юго-Западе и в Центре страны, лучшие дворцовые владения и богатые северные регионы, часть территории Москвы. Опричный корпус насчитывал тысячу специально отобранных дворян, получивших поместья только в опричных уездах (откуда все земцы выселялись). Позднее численность опричников увеличилась в несколько раз, а территория опричнины заметно расширилась. В опричнине были своя Дума, свой двор, отдельные приказы. Земская дума и приказы полностью отстранялись от любого воздействия на опричнину. В свою очередь, царь, оставив текущее управление за Земской думой и центральными ведомствами, сосредоточил в своих руках контроль над дипломатией и важнейшими делами. Тяготы войны лежали опять-таки на земщине, опричники знали по преимуществу две обязанности — охрану царя и его семьи, сыск и выведение изменников.

Кто был включен в состав опричного войска? Дворовые опричники происходили, как правило, из незаметных ранее или младших линий знатных фамилий. Широко были представлены «старомосковные» нетитулованные дворяне. На первых ролях были отец и сын Басмановы, князь А. Вяземский, Г. Ловчиков. Опричники отсекались от любых родственных и дружеских связей в земщине.

Учреждение опричнины ознаменовалось ссылкой в Казань «в опалу» нескольких сотен дворян. Большинство из них принадлежало к ведущим княжеским домам — Ярославским, Ростовским, Стародубским, Оболенским Рюриковичам. Их родовые вотчины были конфискованы и пошли в раздачу. Так царь опробовал еще один вариант разделения правящего сословия — передачу бывших вотчин новым помещикам. К весне 1566 г. всеобщее неудовольствие опричниной усилилось. Иван IV искал компромисса, особенно после добровольного ухода с митрополии Афанасия (он наследовал Макарию). Ссыльные в Казань были прощены, им компенсировались их владения. Возникла также острая потребность определиться в отношении Литвы — ее власти предлагали мир или длительное перемирие на условиях статус-кво.

Именно тогда был созван широкий по составу (включая и представителей от купцов и от рядовых помещиков западных уездов) Земский собор 1566 г.

Царь нуждался в одобрении сословий по вопросу о продолжении войны с Литвой. Поддержка Собором войны, возможно, стала результатом ожиданий земщины, что царь распустит опричнину. Надежды не оправдались, а выступление против опричнины нескольких сотен дворян было подавлено, трое предводителей (участников Собора) были казнены. Царю удалось сравнительно безболезненно поставить нового митрополита — соловецкого игумена Филиппа (из рода Колычевых), уговорив его снять требование об отмене опричнины и дать обязательство «не вступаться» в нее.

Поводом для начала массовых репрессий, видимо, стал донос самого князя В.А. Старицкого о заговоре в его пользу с боярином И.П. Федоровым во главе. Заговорщики якобы собирались выдать царя Ивана Сигизмунду II во время боевых действий. В 1567 г. царский поход в Ливонию был отменен, Грозный срочно вернулся в столицу. Там в конце года были произведены первые казни. Вакханалия расправ началась в 1568 г. с погромов вотчин И.П. Федорова. Опричники казнили около 500 человек. Престарелого боярина, якобы покусившегося на трон, царь сам заколол его же кинжалом.

Смерч репрессий пронесся над страной в 1569–1570 гг. Были убиты князь Старицкий со второй женой и детьми от этого брака, все княжеское окружение, его мать-монахиня с боярынями и десятки лиц, причастных к «заговору с целью отравления» Ивана IV. В декабре 1569 г. Грозный отправился выводить измену из Новгорода. Иван IV подозревал новгородцев в связях с польским королем. Погром в Новгороде и окрестностях продолжался пять недель. По приблизительным подсчетам, жертв было около 3 тысяч. Грабежи опричников (под видом конфискации) приняли чудовищные размеры. От этого погрома Новгород не оправился.

Еще по дороге в Новгород Малюта Скуратов по приказу царя задушил сведенного с кафедры и несправедливо осужденного митрополита Филиппа (Колычева), открыто обличавшего опричные беззакония Ивана IV.

В 1570 г. произошло закономерное: опричное чудовище начало пожирать своих «родителей». По обвинению в измене были казнены А.Д. Басманов, Аф. Вяземский и несколько высокопоставленных опричников «первого призыва». На первые роли в опричнине выдвинулись Малюта Скуратов-Бельский, его дальний родич Васюк Грязной, М.А. Безнин и другие лица, не поднимавшиеся до 1565 г. выше выборных дворян.

Военные действия велись вяло. Событие, изменившее соотношение сил, произошло в марте 1569 г.: Польша и Литва заключили Люблинскую унию, родилось объединенное государство — Речь Посполитая. В сентябре 1568 г. был свергнут шведский король Эрик XIV, на союз с которым Иван Грозный сделал ставку. Русские политики упустили момент, когда была возможность получить Ревель посредством соглашения — новый шведский король Юхан III отчаянно нуждался в мире. Весной же 1571 г. ситуация кардинально изменилась. В мае состоялся поход всех крымских сил во главе с ханом. Царь с корпусом опричников едва ускользнул от столкновения с крымской ратью. Хан расположился у стен столицы, поджег ее слободы, за несколько часов грандиозный пожар уничтожил Москву. На обратном пути крымчаки разграбили более 30 городов и уездов, в рабство было уведено более 60 тысяч пленников. Осенью того же года на приеме крымских послов Иван IV выродился в сермягу, чтобы продемонстрировать, насколько он разорен.

Двухлетний мор и неурожаи довершали безрадостную картину. Беглецы в Литву считались уже сотнями. Кризис армии в условиях опричных репрессий был очевиден. Победа русской объединенной армии под командованием земского боярина и талантливейшего военачальника М.И. Воротынского над крымскими войсками летом 1572 г. в упорном многодневном сражении при Молодях, невдалеке от столицы, показала, что деление на опричнину и земщину изжило себя полностью. Осенью 1572 г., находясь в Новгороде, царь запретил употреблять даже само слово «опричнина».

Так завершилась первая, семилетняя фаза царских экспериментов с властью. За это время не было издано ни одного указа, который бы сохранила правовая традиция. Но царь не отказался и позднее от столь полюбившихся ему приемов управления. В 1572–1575 гг. уже не было разделения территории страны, но существовали два двора — земский и государев. Последний имел все преимущества. В 1575 г. царь устроил новое разделение страны и общества, вновь сопровождавшееся «перебором людишек». Великим князем он провозгласил крещеного Чингизида Симеона Бекбулатовича (царского титула тот не получил), а себе отвел позицию московского удельного князя. Впрочем, уже через год Симеон получает в удел Тверь, царь же возвращается к практике двух дворов — теперь с разделением уездов.

В 1577 г. царь в последний раз напрягает силы страны для решающего удара. Под российский контроль попадает почти вся территория к северу от Западной Двины, за исключением Ревеля и Риги. Казалось, желанная цель достигнута. Но слабость Речи Посполитой, объяснявшаяся внутренней борьбой после смерти Сигизмунда II в 1572 г. (русский царь являлся одним из претендентов на освободившийся трон), оказалась временной. Королем избирается блестящий полководец, трансильванский воевода Стефан Баторий, который урегулировал внутренние конфликты и подготовил общество к войне с Россией. Кампания 1579 г. завершилась взятием сильно укрепленного Полоцка, поход 1580 г. — Великих Лук. Сопротивление было отчаянным, но полевые русские силы не отваживались на открытое сражение. Тяжелейшая шестимесячная оборона Пскова вынудила Батория пойти на мирные переговоры. В январе 1582 г. при посредничестве папского нунция А. Поссевино было заключено перемирие между Россией и Речью Посполитой, в августе 1583 г. — между Россией и Швецией. Завершилась Ливонская война. А 18 марта 1584 г. закончил свой земной путь царь Иван Васильевич Грозный…

В хозяйственном отношении страна была разорена. По официальным сведениям, пашня, облагаемая налогами, уменьшилась в новгородских пятинах более чем на 90 %. В несколько раз сократилось число населенных пунктов. При этом налоговый нажим государства почти не изменился в сравнении с годами максимального подъема. Ответ крестьян был очевиден: побеги (в том числе на окраины страны), сокращение надельной пахоты, увеличение вненадельной аренды, рост населенности пока еще сохранявшихся дворов. В такой ситуации логично введение заповедных лет — с отменой нормы о крестьянском переходе. Тогда, в самые последние годы царствования Ивана Грозного, был сделан первый реальный шаг к становлению крепостничества.

В глубоком кризисе находилась вся поместная система, а соответственно и русская армия. Массовые репрессии до предела обострили внутрисословные противоречия в дворянстве, между ним и знатью. К тому же были казнены многие блистательные воеводы.

Ливонская война была проиграна. Все завоеванное пришлось вернуть, шведы захватили четыре русские крепости. Гигантские усилия всей страны оказались затраченными впустую. Единственный успех этого времени — поход казачьего атамана Ермака. Со своим отрядом он перешел Уральские горы и в 1581 (1582)—1585 гг. нанес несколько поражений сибирскому хану Кучуму, положив начало присоединению к России Западной Сибири.

Страшный удар царь нанес и самому себе, и своей династии. В дни осады Пскова, в очередном приступе гнева он смертельно ранил старшего сына, царевича Ивана. Неполноценность Федора, второго сына от Анастасии, уже тогда была очевидна. Права же на трон царевича Дмитрия, рожденного шестой венчанной женой почти через год после смерти царевича Ивана, были крайне сомнительны. Царь собственной рукой подрубил корни династии, того, что составляло предмет его безмерной гордыни: он, по собственному разумению, был царь по достоянию и наследованию предков, по поставлению Бога.

Не исключено, что царь умер, отравленный своими последними фаворитами Б.Я. Бельским и Б.Ф. Годуновым. Если это так, то рожденные в значительной мере его паранойей кошмары, заставлявшие его истреблять ближних и дальних и искать пути для возможного бегства за границу (в Англию), все-таки сбылись. Но вот что важнее. В XVI в. Россия вступила на путь создания новой государственной машины и централизации, ведущий, как и в других европейских странах, к абсолютизму. К сожалению, ей довелось в полной мере ощутить издержки, заложенные в такой форме развития. Впоследствии страна, хотя и с некоторым запозданием, продолжила адаптацию новых политических и социально-культурных институтов, втягивавших в свою орбиту всю Европу, а затем и весь мир.

СМУТА В РОССИИ В КОНЦЕ XVI — НАЧАЛЕ XVII ВЕКА

То, что происходило в стране в первые два десятилетия XVII в., навсегда врезалось в ее историческую память. Общество раскололось на несколько лагерей, принципы корпоративной и родовой солидарности, верной службы под присягой были поставлены под сомнение. Этот кризис имел глубокие корни.

РУССКОЕ ОБЩЕСТВО В КАНУН СМУТЫ

Участники событий начала XVII в. объясняли все беды Смутного времени «Божьим наказанием» за убийство в Угличе царевича Дмитрия и избрание на царство Бориса Годунова, «погубителя царского корени» и «самовластного восхитителя» трона. Подобные универсальные истолкования удобно объясняли почти любой поворот в ходе событий начала XVII в. После смерти Годунова концепция, видевшая корень зла в «братоубийственном разделении страны» начиная от опричнины и до избрания Михаила Романова, утвердилась в сочинениях авторов и публицистов первой половины XVII в.

Советская историография исходила из понимания Смуты как крестьянской войны, события которой переплелись с интервенцией Речи Посполитой и Швеции. Кто-то видел здесь неудавшуюся попытку раннебуржуазной революции, другие ученые расценивали крестьянскую войну как ответ низов на усиление крепостничества. Но истоки и ход закрепощения понимались по-разному. В последнее время историки говорят о Смуте как о гражданской войне. В чем же заключались причины социального взрыва?

Начавшийся с 70-х годов XVI в хозяйственный кризис достиг апогея к середине 80-х. Он поразил почти всю территорию страны, в особенности центральные и западные районы. Эпоха «великих расчисток» и экономического подъема сменилась годами упадка и неурожаев. С начала 90-х годов можно говорить о некотором оживлении. Впрочем, положение крестьянских дворохозяйств оставалось трудным, в конце века уровень платежей и повинностей с тяглого пахотного надела оставался примерно таким же, как в начале 50-х годов XVI в., но тогда речь шла о много- или среднепосевном крестьянском хозяйстве в условиях экономического подъема. На исходе же столетия перед нами почти сплошь дворохозяйства, резко сократившие площади наделов. Чаще других причиной запустения современники называли царские подати.

Ответом стали массовые побеги крестьян в южные уезды, где природа была милостивее, а правительственный контроль менее обременительным, что вызвало к жизни законодательство «сыскных лет». Беглые крестьяне (в ноябрьском уложении 1597 г. речь шла только о тяглых главах дворохозяйств) подлежали розыску и возвращению в течение пяти лет, но за сыск отвечал сам бывший владелец. Если конфликт не решался полюбовно, он мог вчинить гражданский (не уголовный) иск.

Другим ответом крестьян явилось выведение основных работ из-под налогообложения, в чем были заинтересованы и помещики. Вырос удельный вес разных промыслов и домашних ремесел, а они плохо отслеживались казной. И что важнее, резко возросло значение аренды соседних земель, главным образом из числа запустевших. Они облагались меньшими платежами, владельцы же взимали необременительный оброк из доли урожая. В редких случаях как будто можно говорить о «предпринимательской» аренде, с нацеленностью производства на рынок. Добавим регионы новой колонизации, где возникавшие поместья были плохо обеспечены зависимыми крестьянами, но на обширных казенных землях работали оброчные крестьяне. К некрепостническому варианту развития тяготело и черносошное крестьянство северных и восточных регионов, а также ясачное население Среднего Поволжья.

Поэтому мы вправе рассматривать Смуту как столкновение двух тенденций развития: крепостнической и некрепостнической. Первая была многократно мощнее второй. Хозяйство уездного дворянина с зависимыми крестьянами рассматривалось правительством в качестве минимальной гарантии материального обеспечения его военной службы. А ведь основу русской армии и составляло дворянское ополчение. Альтернативой могли бы стать перемены в структуре армии — ориентация на иные слои «служилых людей воинского чина», так называемых «приборных»: стрельцов, пушкарей, городовых казаков. Но эти группы пока не стали значимыми в социально-политическом плане. В отдельных регионах, правда, их роль была заметной, прежде всего в южной и юго-восточной пограничных зонах. Здесь социальное размежевание местного общества было невелико. Противоречия между этими областями и центром превалировали над внутренними конфликтами. Сюда стекались наиболее активные элементы общества. Пограничье делало привычным частое обращение к оружию. Суровость обстановки порождала особенный тип крестьянина, горожанина и служилого человека. Наконец, в пассивной оппозиции к власти находилась значительная часть горожан, недовольных налоговым бременем и произволом местных властей.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ

Соперничество в верхах московского общества обострилось после смерти Ивана Грозного. Прежде всего был сослан главный фаворит Ивана IV Б.Я. Бельский, что означало падение «партии» думных дворян из незнатных лиц в составе «особого двора». Сам этот двор соединили с земским. Затем еще до венчания Федора из Москвы в Углич был удален с матерью и родней полуторагодовалый царевич Дмитрий, что означало поражение клана Нагих. Гибель царевича в мае 1591 г. оказалась «неслучайной случайностью». У Годунова не было прямой заинтересованности в его смерти, но условия жизни больного эпилепсией отрока ее предрешали.

К лету 1587 г. ожесточенная дворцовая борьба выявила победителя: Борис Годунов, шурин Федора Иоанновича, стал фактическим правителем государства, получив дополнительные прерогативы. Это означало умаление роли Боярской думы и предполагало острейшие противоречия в аристократической среде. Правда, успешный ход дел в конце XVI в. и в первые два года XVII в. (победная война со Швецией, активная политика на Северном Кавказе, интенсивная колонизация южных уездов и отражение набегов крымского хана, успехи в освоении Сибири, постепенное укрепление международных позиций) притушил на время это соперничество. Важнейшим успехом Бориса Годунова в церковной сфере стало учреждение в 1589 г. патриаршества.

Династия московских Рюриковичей пресеклась в 1598 г. Законность власти нового монарха нуждалась в новых обоснованиях. Уже при коронации Федора в мае 1584 г. был собран Земский собор с выборными представителями с мест. В 1598 г. новый Земский собор, в работе которого участвовали патриарх Иов и «освященный собор» русской церкви, должен был стать рупором «божественного выбора». Однако избранный царь не обладал легитимностью наследственного монарха, что могло поставить под сомнение законность его власти. Это могло произойти при стечении двух обстоятельств. Первое из них — появление «настоящего» претендента на царский престол. Еще в середине 80-х годов XVI в. в Москве ходили толки о подменах рождавшихся мертвыми детей у царицы Ирины. После смерти Дмитрия, но особенно в начале XVII в., слухи о «царевиче-избавителе» широко распространились по стране.

Вторым было резкое обострение всех общественных противоречий. В 1601–1603 гг., после трех лет неурожаев подряд, умерших от голода считали сотнями тысяч, цены на зерно подскочили в десятки раз, большое число поместий оказалось на грани разорения. В таких условиях был неизбежен социальный взрыв, и он последовал.

ОТ «ЦАРЕВИЧА ДМИТРИЯ» ДО АТАМАНА БОЛОТНИКОВА

В 1602 г. массовые разбои приобрели такой размах, что потребовали отправки особых дворянских отрядов. В конце лета 1603 г. на Смоленской дороге, этой важнейшей коммуникации, действовали отряды беглых холопов под водительством Хлопка. Полк московских стрельцов во главе с окольничим И.Ф. Басмановым разбил повстанцев, казнив пленных. Но многие из холопов бежали на юг. В те же летние месяцы 1603 г. легенда о царевиче обрела реальность. В Брагине один из служителей князя А. Вишневецкого (он бежал из России годом ранее) объявил себя чудесно спасшимся сыном Ивана Грозного. Вскоре в пограничных городах России появились подметные листы. В них говорилось о спасении царевича благодаря «Божьему покровительству», о его законных правах на московский престол. Всего через два года, 20 или 21 (30 или 31 по н. ст.) июля 1605 г., в Успенском соборе Кремля прошла коронация нового монарха — «царя Дмитрия Ивановича». На трон московских Рюриковичей вступил, судя по всему, Григорий Отрепьев. Его имя называли еще в 1603–1604 гг. правительство и высшие иерархи русской церкви. Позднее все официальные власти придерживались этой версии. Отец Григория, стрелецкий сотник, погиб в пьяной драке, оставив сиротой малолетнего сына. Тот несколько лет добровольно служил во дворах аристократов, в том числе у одного из Романовых. В 1600 г. по обвинению в покушении на здоровье царя Бориса все члены их семьи были арестованы и сосланы. Круто изменилась судьба Отрепьева: став послушником, он быстро сменил несколько монастырей, оказавшись в итоге в кремлевском Чудове монастыре, а вскоре в свите патриарха Иова.


Лжедмитрий I. Марина Мнишек. Анонимные портреты начала XVII в. Государственный Исторический музей, Москва

Самозванец обладал обширной начитанностью, острым умом, емкой памятью и почти гениальным умением приспособиться к любой ситуации. В Речи Посполитой он через князя А. Вишневецкого попал к польским католикам-магнатам, ориентировавшимся на Сигизмунда III. В руках опытного политика Юрия Мнишка туманные планы Лжедмитрия I превратились в реальное предприятие. Усердный ученик, он вполне «искренне» обещал ключевым фигурам то, чего они хотели. Королю — пограничные области России и участие в войне против Швеции. Ю. Мнишку и его 16-летней дочери Марине — бргатства кремлевской казны и земли России, папе — введение католичества в России и участие в антиосманском союзе, приглашение в страну Ордена иезуитов и т. д. Для убедительности самозванец весной 1604 г. тайно перешел в католичество. Но к исходу лета 1604 г. удалось собрать под его знамена лишь около 2 тысяч наемников.

Осторожность польского короля объяснялась дипломатией. С Россией Речь Посполитая подписала в 1601 г. перемирие на 20 лет на выгодных для себя условиях. А главное, еще в 1600 г. она начала войну за Прибалтику со Швецией, осложненную личной враждой (Карл IX лишил своего племянника, Сигизмунда III, шведского трона) и различием вер. К тому же многие значимые лица Речи Посполитой, начиная с канцлера Я. Замойского и киевского воеводы князя К. Острожского, выступали против авантюры.

Лжедмитрий нашел поддержку у вольного казачества на Дону и в Запорожье. На Дону он приобрел самых верных и воинственных сторонников, а Запорожье имело за плечами опыт самозванничества: в 70-80-е годы XVI в. из его среды выходили претенденты на молдавский трон. Кроме того, речь шла о восстановлении позиций реестрового казачества после поражения в восстании С. Наливайко. Так что украинских казаков в войске Лжедмитрия было больше, чем наемников. Уже на русской территории в его лагерь прибыли отряды донских казаков, а позднее главные силы запорожцев.

Время и направление похода стали неожиданностью для правительства: самозванцу сдались Чернигов, Путивль и многие южные и юго-западные города. Схема повторялась из раза в раз: появление сторонников царевича провоцировало восстание местных жителей и гарнизона против годуновских воевод и их арест. Там, где отряды «царевича» сталкивались с крупными силами стрельцов, спешно отправленными из Москвы, успеха не было. Но и решительная победа царских воевод над его ратью 20 (30) января 1605 г. под Добрыничами не привела к переходу местного населения на сторону Годунова. Наоборот, в Путивле формируется совет, представительный орган от местных сословных групп. Раскол среди дворянства и воевод царской армии, осаждавшей несколько месяцев небольшую крепость Кромы, смерть Бориса Годунова, восстание во всем южном пограничье и антиправительственное выступление в столице 1 июня 1605 г. (в его ходе были убиты «нареченный царь» Федор Борисович и его мать) довершили дело: Лжедмитрий выиграл борьбу за престол.

Было ли это началом гражданской войны? Несомненно. Налицо раскол страны на два военно-политических лагеря с центрами в Москве и Путивле, вооруженная борьба за власть, параллельные институты государственного управления. У самозванца в Путивле в феврале-мае 1605 г. была своя Боярская дума, приказы и дьяки; он рассылал воевод по городам.

Активное участие низов, включая местных оброчных крестьян в лагере «царевича Дмитрия», несомненно. Именно у «суровых мужиков-севрюков» нарочито туманные обещания «милостей и жалованья» находили благодарный отклик. Зимой-весной 1605 г. определился состав антиправительственного, «антигодуновского» лагеря. Это вольные и служилые казаки, приборный служилый люд, местные дворяне, а в ряде ситуаций — разные разряды крестьян, горожане-тяглецы, а также отдельные группировки политической элиты.

«Царь Дмитрий Иванович» усидел на троне чуть менее года. Его политика неизбежно была компромиссной. Он произвел массовую раздачу денежного жалованья служилому дворянству и ему же увеличил поместные оклады. Была начата проверка прав собственности монастырей, на них был наложен большой чрезвычайный сбор. Тяглое же население Юга страны получило десятилетнее освобождение от налогов. Готовя новый законодательный кодекс, «царь Дмитрий» намеревался созвать выборных представителей от дворянских корпораций для изложения их нужд. При нем не проводилось массовых репрессий. Суд над Василием Шуйским (тот организовал заговор против самозванца) происходил на соборном заседании. Шуйского приговорили к смертной казни, но, помиловав, отправили в ссылку, откуда вернули в Москву.

В короткое царствование Лжедмитрия вместилось немало новаций — регулярное личное участие монарха в управлении, судопроизводстве и военных учениях. Самозванец решительно отказался от своих обещаний зарубежным покровителям: он не стал ни помогать Сигизмунду в войне со Швецией, ни отдавать западные области. Не было и больших земельных пожалований невесте и ее отцу. Правда, деньги Мнишку в Польшу он отправил, но не в обещанном количестве. Прекратились беседы с иезуитами, зато его общение с секретарями из поляков и украинской шляхты, большинство из которых были протестантами, происходило регулярно.

Не исключено, что удержись Самозванец у власти, реализовался бы вариант постепенного преодоления раскола общества путем компромиссов. Но неопытный правитель допустил немало ошибок. Совсем немногие в Думе и в верхних слоях государева двора были его сторонниками. Дворянство жаждало мира после трех голодных лет и военных действий в 1604–1605 гг. Лжедмитрий же объявил о походе на Крым. Ошибкой стал размах свадебных торжеств в мае 1606 г.: на них съехалось свыше двух тысяч гостей из Речи Посполитой. Их развязное поведение вызвало столкновения с москвичами. Спровоцированное этим восстание прикрыло собственно боярский заговор во главе с Шуйским против царя. Несколько дней труп Самозванца с маскарадной маской лежал на Красной площади. Затем тело закопали вне города, но толки о его спасении побудили выкопать труп, сжечь его и выстрелить из пушки на запад, где по мнению православных находился ад, — туда душе «еретика» и следовало отправиться.

Второй акт Смуты открылся избранием на царство Василия Шуйского. Представитель княжеского дома суздальских Рюриковичей в 1591 г. он как глава специальной комиссии признал смерть царевича Дмитрия ненасильственной; в 1605 г. Василий Шуйский публично свидетельствовал о спасении Дмитрия в 1591 г., а через год по его распоряжению царевич был канонизирован как святой страстотерпец, невинно убиенный по воле царя Бориса. В дни «избрания» и коронации Шуйского происходил Земский собор в составе освященного собора (духовенства), «московских чинов» и выборных дворянских корпораций. Но на Юге его избрание было воспринято как узурпация власти одним из ненавистных бояр. К середине лета Юг России вновь заполыхал.

События 1606–1607 гг. по традиции объединяют под названием «восстание во главе с И. Болотниковым». Обычно их делят на три этапа: лето — начало декабря 1606 г.; декабрь 1606 г. — май 1607 г.; май — октябрь 1607 г. На первом формируются две повстанческие армии в районе Кром и Ельца. Противостояние правительственных войск и повстанцев закончилось во второй половине августа отступлением первых. Восставшие из Ельца во главе с веневским сотником И. Пашковым в сентябре объединяются на Рязанщине с отрядами рязанских дворян Г. Сумбулова и П. Ляпунова. Тогда же восстание охватывает нижегородско-арзамасский регион. В начале октября рать Пашкова и Ляпунова возобновила поход на Москву; взяв Коломну, повстанцы 25 октября разбили отборные царские силы под с. Троицким и в конце месяца блокировали столицу с юга и востока. Немногим позднее подошла армия И. Болотникова, ее передовые отряды подняли восстание в уездах к западу, северо-западу и северу от Москвы. Началась полуторамесячная блокада столицы.

Восстание проходило под лозунгом восстановления на троне «чудесно спасшегося» от «бояр-изменников» Дмитрия. По некоторым данным, за него одно время выдавал себя Михаил Молчанов. Именно он вручил приказ о воеводской власти И. Болотникову, возвращавшемуся из турецкого плена кружным путем через Польшу. Реальным политическим центром был Путивль, где воеводствовал князь Г. Шаховской, «всей крови заводчик». Но предводители повстанцев не были склонны считаться ни с центром, ни друг с другом. Болотников казнил за измену «царю Дмитрию» множество воевод и знатных лиц, Пашков же отсылал таких людей в Путивль, где, впрочем, их чаще всего тоже предавали казни. Противоречия между военачальниками завершились переходом на сторону Шуйского 15 ноября рязанских дворян во главе с П. Ляпуновым, а в дни решающих боев под Москвой в начале декабря 1606 г. — И. Пашкова. Восставшие в тяжелых трехдневных боях были разбиты и отступили к Калуге и Туле.

Второй этап характеризуется подвижным равновесием. Из Путивля в Тулу прибыла рать нового самозванца, «царевича Петра Федоровича» (Илейки Муромца), вобравшая в себя терских и поволжских казаков, а также казачьи станицы Украины и Запорожья. Основные силы болотниковцев были осаждены в Калуге. В начале мая 1607 г. они нанесли правительственной рати поражение, и та отступила к Москве. Все крупные отряды повстанцев позднее соединились в одну армию в Туле.

Мобилизация всех военных ресурсов позволила Шуйскому перехватить инициативу. В кровопролитном бою в начале июня конные отряды повстанцев с артиллерией, пытавшиеся прорваться к Москве, были разбиты. Со второй декады июня 1607 г. началась почти четырехмесячная осада Тулы огромной царской армией. Только наступивший голод и затопление крепости вынудили повстанцев сдаться в начале октября на почетных условиях: аресту подверглись только предводители, все остальные осажденные были амнистированы.

Восстание Болотникова закончилось поражением. Но и Шуйский не одержал победы. В Поволжье ряд районов отказал ему в повиновении, равно как и вся Северщина. И все же он попытался спасти положение. Командному и рядовому составу армии выплатили жалованье, росли поместные оклады, повышался ранг у дворовых и жаловались в дворовые чины городовые дворяне. Сам царь отпраздновал победу в январе 1608 г. переездом в новый дворец в Кремле и свадьбой с юной княжной из рода Буйносовых-Ростовских. Через две недели за стенами города, на Серпуховской дороге был повешен «царевич Петр», Болотникова же сослали в Каргополь, где через полгода ослепили, а затем утопили.

По масштабам и остроте социального противостояния восстание Болотникова было беспрецедентным. Эта фаза гражданской войны охватила более половины территории европейской части России, в борьбе против Шуйского участвовали многие народности Поволжья. Среди восставших велик удельный вес южного дворянства, приборных служилых людей, боевых холопов. Заметно шире представлены в повстанческих силах крестьяне и вольное казачество, ряды которого постоянно пополнялись выходцами из тяглецов деревни и города, «гулящими людьми» и холопами.

События показали заинтересованным соседям всю глубину кризиса в России. Правда, Сигизмунду III, прежде чем вмешиваться в чужие дела, предстояло справиться с собственными неурядицами.

ОТ ДВУХ СТОЛИЦ К ЧЕТЫРЕМ ЦЕНТРАМ ВЛАСТИ В СТРАНЕ

12 июня 1607 г., еще до падения Тулы, в пограничном с Литвой Стародубе объявился человек, которого через месяц вынудили признаться, что он-то и есть чудесно спасшийся «царь Дмитрий Иванович». Его подлинность тут же удостоверили местные дворяне во главе с Г. Веревкиным, московские приказные, а главное, донской атаман, сражавшийся под стягами «царевича Димитрия» и в отрядах Болотникова, — И. Заруцкий.

По одним данным, второй самозванец был русским по происхождению, рано попавшим в восточные воеводства Литовского княжества (ныне Восточная Беларусь), где стал бродячим школьным учителем; по другим — местным евреем, рано перешедшим в православие, и также учителем. К появлению нового «царя Дмитрия» были причастны литовские шляхтичи и Заруцкий, посланный в мае 1607 г. «проведывать царя». Осенью 1607 г., после того как Сигизмунд III нанес оппозиционным силам поражение, немалое число шляхтичей оказалось на востоке Речи Посполитой с оружием, но без денег и занятий. Вот почему Лжедмитрий II, направившийся в сентябре к Туле, а в октябре бежавший поближе к границе, сильно нарастил свой потенциал за время зимовки под Орлом. К весне его рать насчитывала до 14 15 тысяч человек. Состояла она из бывших болотниковцев и вновь прибывших казаков донских станиц во главе с Заруцким, отрядов запорожцев (от 2 до 3 тысяч), а также наемников из Речи Посполитой (во главе с гетманом князем Ружинским, Лисовским и другими предводителями крупных, средних и мелких отрядов). В двухдневном бою под Волховом (30 апреля — 1 мая 1608 г.) Лжедмитрий II разбил правительственную армию под командованием царского брата, князя Д.И. Шуйского. Вскоре он был уже под Москвой, где возникла вторая «столица» в считанных верстах от стен Кремля, в селе Тушине. Отсюда и обыденное определение нового самозванца — «Тушинский вор». Так впервые в Смуту возникло два тесно соседствующих государственно-политических центра.

В Тушине при «царе» функционировали Боярская дума, государев двор (с полным набором чиновно-статусных групп дворовых), приказы, Большой дворец, Казна и иные учреждения. На высоких постах оказывались незнатные, а порой и вовсе «беспородные» люди. Тот же Заруцкий еще осенью 1607 г. стал главой Казачьего приказа и командовал всеми отрядами и станицами русских казаков. Но в Думе у Самозванца заседали и Рюриковичи (князья Засекины, Сицкие, Мосальские, Долгоруковы и т. п.), и Гедиминовичи (князья Трубецкие), аристократы с Северного Кавказа (князья Черкасские), представители старомосковских боярских фамилий (Салтыковы, Плещеевы), служил ему и касимовский хан. Осенью 1608 г. в Тушино появился свой «нареченный» (т. е. назначенный) патриарх: из Ростова привезли местного митрополита Филарета (в миру Федор Романов), получившего кафедру в последние недели правления Лжедмитрия I. При всем том все важные военные, политические и финансовые решения принимались верхушкой польско-литовских наемников. Первоначально главенствовал гетман Ружинский. С появлением Я.П. Сапеги (родственника литовского канцлера) во главе корпуса из семи с лишним тысяч воинов возникло своеобразное «двоевластие». Сапега, с конца сентября 1608 г. осадивший Троице-Сергиев монастырь, самостоятельно распоряжался не только военными делами.

С мая по ноябрь 1608 г. множились успехи тушинцев. На исходе лета произошло еще одно событие, придавшее самозванцу дополнительную легитимность: «царь Дмитрий» вновь обрел «свою» венчанную и коронованную в мае 1606 г. жену. По соглашению лета 1608 г. Речь Посполитая обязывалась вывести всех наемников, своих подданных, из России в обмен на отпуск русским правительством задержанных и сосланных поляков, включая семейство Мнишков. В итоге на людях была разыграна радостная встреча насильственно разлученных супругов, втайне же состоялось венчание по католическому обряду. С этого момента царица Марина Юрьевна навсегда связала свою судьбу не только со вторым Самозванцем, но и с борьбой за власть в России.

Москва, собственно, находилась в блокаде: лишь периодически открывались дороги через Коломну на Рязань и Владимирская. Растущая хлебная дороговизна стала более грозным оружием, чем сабли и пушки Тушина. Почти все междуречье Оки и Волги признало власть тушинского царя. От его имени распоряжались в Астрахани, Свияжске, Арзамасе и т. п., все южное порубежье подчинялось ему. В Рязанском крае верный Шуйскому П. Ляпунов временами контролировал лишь крупные крепости. На Северо-Западе за Шуйским осталась Новгородская земля, Псков же довольно быстро присягнул Лжедмитрию. На Западе лишь Смоленск с округой сохранил верность царю Василию. Поздней осенью 1608 г. самозванцу присягнула Вологда (в которой были собраны налоги почти со всего Севера, товары заморской торговли и меховая казна. Это сулило близкий финансовый крах правительства Шуйского).

Исход войны решали не столько победы, сколько деньги и материальное обеспечение. И тушинские власти, и московские не могли контролировать органы управления на местах, тяглецы же ожидали немедленной реализации обещаний Лжедмитрия: милостей, облегчения налогов. Сбором денег на жалованье, «столовых запасов», фуража для лошадей наемникам из Речи Посполитой и казакам пришлось заняться самим тушинцам. В удаленные районы (на Северщину, в Арзамасский край и т. п.) тушинцы не добирались. Оттуда поступало столько, сколько считали правильным местные вожаки. Возмещать недостачу приходилось за счет уездов центра. Партии шляхты и их служителей, а также казаки делали это столь усердно, что от «нормальных» грабежей поборы отличали лишь легальные полномочия. Неудивительно, что через несколько месяцев началась спонтанная борьба городов и уездов против тушинцев. Она почти сразу приобрела национальный характер: в центре, в Заволжье действовали по преимуществу польско-литовские отряды. Если летом-осенью 1608 г. территория, подконтрольная Шуйскому, сжималась наподобие шагреневой кожи, то в конце 1608 — начале 1609 г. процесс пошел в обратном направлении.

Возможности городовых ополчений были ограничены. На Севере и Северо-Востоке отсутствовали большие гарнизоны из приборных служилых людей, дворянских корпораций здесь почти не было, а в большинстве центральных уездов они во многом утратили боеспособность. Необходима была помощь извне. Февральский договор 1609 г., заключенный со Швецией от имени царя его родственником князем М.В. Скопиным-Шуйским, предусматривал предоставление большого войска за деньги и в обмен на крепость Корелу с уездом. Весной шведские наемники прибыли в Новгородскую землю, в мае начался поход армии Скопина и почти одновременно рати Ф.И. Шереметева из Среднего Поволжья.

Умелые действия Скопина принесли серьезные успехи. К осени была очищена территория по Верхней и Средней Волге и начато продвижение к Москве. В конце 1609 г. рати Скопина и Шереметева соединились в Александровской слободе. В конце января 1610 г. была снята осада с Троице-Сергиева монастыря, взят Дмитров. В апреле Москва встречала колокольным звоном своих освободителей.

Впрочем, к этому моменту уже не Лжедмитрий II представлял главную опасность.

В сентябре 1609 г. началось вторжение армии во главе с польским королем Сигизмундом. Тогда же в Вильно увидела свет брошюра, в которой Россия приравнивалась к Америке: ее необходимо завоевать так же, как испанцы завоевали ацтеков, и плодородные земли раздать шляхтичам. Участие их многочисленных отрядов в российских событиях укрепило в Польше мнение о слабости соседа-соперника. Поэтому, несмотря на продолжавшуюся войну со Швецией в Прибалтике, сейм вотировал налоги на поход в Россию. Король приложил много усилий, перетягивая наемников из Тушина в свой лагерь под Смоленском. Уже осенью 1609 г. в Тушине обозначился кризис. В конце декабря 1609 г. Лжедмитрий бежит в Калугу, куда устремляются казачьи станицы, отряды приборных служилых, дворянские сотни южных уездов. Позднее, в феврале 1610 г., туда же бежит Марина. В январе-феврале имели место стычки между королевскими отрядами и русскими тушинцами. Однако большинство русских тушинцев-аристократов из двух маршрутов — в Москву или в Калугу — предпочли третий: в королевский лагерь под Смоленск. Там в феврале 1610 г. был заключен договор о предварительном избрании на русский трон сына Сигизмунда Владислава. Статьи соглашения регламентировали деятельность нового царя при сохранении московского государственно-политического устройства и православной веры.

Итак, весной 1610 г. в стране имелось уже три центра с формальными правами или претензиями на власть: Москва, Калуга, королевский лагерь под Смоленском. Весной-летом ведутся вялые военные действия между Лжедмитрием II и королевскими отрядами. При этом решающим должно было стать столкновение армии Шуйского с королевской ратью. Смерть Скопина в апреле 1610 г. привела к смене командования. Русские войска с отрядами наемников из Швеции выступили к Смоленску, имея во главе царского брата, бездарного Дмитрия. Едва ли не лучший польский военачальник, коронный гетман С. Жолкевский нанес внезапный удар по русской армии и сумел склонить к измене наемников. Поражение при селе Клушине было катастрофическим: правительство Шуйского за несколько часов лишилось почти всей армии и значительных средств. К Москве устремились силы Лжедмитрия II из Калуги и корпус Жолкевского. 17 июля 1610 г. царь Василий Шуйский решением представителей сословий, оказавшихся в Москве, был сведен с престола, а затем насильно пострижен в монахи. Высшую власть приняла на себя Боярская дума, по традиции именуемая «Семибоярщиной». Реальных военных сил у нее не было.

Заключенный Думой от имени русских сословий 17 (27) августа договор с Жолкевским утвердил избрание российским царем Владислава, причем крестоцелование на его имя началось едва ли не на следующий день. Дотошной регламентацией гарантировалась сохранность московских порядков во всех сферах жизни, включая церковь и веру. Власть будущего монарха серьезно ограничивалась в сфере законодательства, суда, внешней политики. Король обязывался вывести все свои войска из России и прекратить осаду Смоленска. Некоторые серьезные несогласия (в том числе о переходе Владислава в православие) не были преодолены. Их разрешение отложили до прямых переговоров с королем.

Статьи августовского договора обсуждались на заседаниях импровизированного Земского собора. Соборной делегации (представителей от сословий насчитывалось несколько десятков) во главе с Филаретом и боярином князем

В.В. Голицыным поручили вести переговоры с Сигизмундом, поддерживая постоянную связь с Думой, патриархом Гермогеном, членами Собора в Москве. На этом фоне и для защиты от самозванца королевские войска вошли в Кремль. Фактически это грозило установлением контроля королевского коменданта над всеми институтами власти в столице. Но главное заключалось в другом. Сигизмунд и его окружение сочли ошибкой подписанный Жолкевским вариант соглашения. Не отвергая его формально, король затянул переговоры с русскими послами и практически дезавуировал договор, желая лично управлять Россией до взросления сына, вернуть Смоленск и другие области. А значит, осада Смоленска продолжалась. Русские же «простецы» никак не могли взять в толк: почему король воюет землю, монархом которой как будто стал его юный сын.

Россия в эпоху Смутного времени

Русских послов, отказавшихся менять текст договора, в апреле 1611 г. отправили в заточение. В столице же к январю 1611 г. власть полностью перешла к королевскому коменданту Гонсевскому и тем знатным русским, которых как своих представителей направил в Москву Сигизмунд. В декабре 1610 г. был убит Лжедмитрий II. Патриарх Гермоген, вступивший в конфликт с королевскими властями в Москве, в декабре 1610 — январе 1611 г. начал рассылать грамоты по городам с призывом к освобождению столицы, за что власти практически взяли его под домашний арест. Правда, почему-то никак не сдается Смоленск, а действия короля и ситуация в Москве вызвали массовую ответную реакцию во многих регионах страны. Итогом стало рождение Первого земского ополчения с четкой политической программой — поход на Москву с целью изгнать королевский гарнизон, отказ от подчинения королю и его органам власти (а также Семибоярщине), очищение страны от войск Речи Посполитой. Возник и сословно-представительный институт во главе с П. Ляпуновым — «совет всея земли», приобретший по ходу событий функции исполнительной власти. В конце марта отряды городов и уездов Юга, Центра и Севера страны подошли к столице по трем направлениям. Там 19 марта вспыхнуло восстание москвичей. Тяжелые бои длились два дня, и только после поджога Китай-города и Белого города гарнизоном, когда выгорела почти вся застройка, выступление было подавлено. В апреле Ополчение признало незаконной власть Владислава и присягу ему. В апреле-июне ополченцы заняли большинство укреплений Белого города. Соединение отрядов ополчения под Москвой привело к структурной перестройке движения. Расширился состав «совета всея земли», по его приговору правители избрали князя Трубецкого, И. Заруцкого, П. Ляпунова (совет мог отозвать их полномочия и избрать новых), была создана система приказов (большинство дьяков и подьячих бежали из Москвы), особым приговором регулировались поземельные отношения (в пользу дворян-ополченцев) и материальное обеспечение (в пользу дворян и казаков). Централизовалось поступление доходов, запрещался самовольный сбор денег и кормов казаками. Особым приговором (после взятия Сигизмундом Смоленска) было утверждено соглашение об избрании русским царем старшего сына шведского короля Карла IX. Конфликт Ляпунова с Заруцким и провокация коменданта гарнизона привели к убийству дворянского лидера на казачьем кругу. Это вызвало отъезд из-под Москвы многих дворян и приборных служилых. Тем временем шведские войска заняли Новгород, а затем и новгородские земли. Через девять дней местные власти и сословия от имени «Новгородского государства» (а в перспективе и Московского) заключили договор об избрании правителем шведского принца. Реально управляла военная администрация шведов, опираясь на местных приказных. В Москве в это время королевские войска, их комендант и Боярская дума представляли власть Владислава. Главный же центр этой власти переместился в Речь Посполитую. Под Москвой действовало правительство Первого ополчения, но его авторитет на местах заметно ослабел. Ряд региональных центров (Путивль, Казань, Арзамас) практически не подчинялся никому. В Пскове в декабре 1611 г. в качестве царя был признан Лжедмитрий III.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Осенью 1611 г. в Нижнем Новгороде началось движение, которое постепенно объединило большинство сословий России в намерении реставрировать национальную монархию. Политическая платформа его гласила: не брать царем Ивана Дмитриевича (сына Марины), не приглашать на русский престол зарубежного претендента — освободить столицу и созвать Земский собор для избрания нового царя. Во главе ополчения встали стольник князь Дмитрий Пожарский и нижегородский земский староста Кузьма Минин. Помимо дворянских корпораций Среднего Поволжья и местных приборных служилых ядро новой рати составили дворяне Смоленской земли и соседних уездов, оставшиеся без имений и средств к существованию. Тяжелый чрезвычайный побор, собранный по инициативе Минина, обеспечил финансы на первом этапе. Походу предшествовала интенсивная переписка с советами многих городов.

Первый план прямого похода к Москве не был реализован. Ополчение двинулось вверх по Волге до Ярославля. К нему присоединялись все города и уезды по дороге. Упредив казаков Первого ополчения, отряды Второго появились в Ярославле ранней весной 1612 г. уже как общероссийская сила. В стране возник еще один военно-политический центр — «Совет всея земли». В Ярославль съехались депутаты от духовенства, представители двора, служилых дворян, приборных людей, горожан и даже от черносошных и дворцовых крестьян. В общем деле были объединены все главные тяглецы и воины.

Угроза прорыва корпуса гетмана Ходкевича к польскому гарнизону в Москве вынудила предводителей ускорить поход к столице. Это вызвало кризис в Первом ополчении. Заруцкий с тремя тысячами казаков, захватив по дороге из Коломны Марину с сыном, направился в Рязанский край. Оставшиеся станицы и дворянские отряды под предводительством Трубецкого соблюдали нейтралитет. Лишь в критический момент сражения с Ходкевичем в конце августа они поддержали Второе ополчение. Гетман в главном успеха не достиг. Гарнизон в Кремле остался без продовольствия, припасов и резервов. Его судьба была предрешена: 27 октября 1612 г. два полка королевского гарнизона капитулировали, Москва была освобождена. Попытка Сигизмунда с небольшими силами переломить ход событий оказалась и запоздавшей, и неудачной. Узнав о сдаче гарнизона, он повернул в Польшу.

В конце сентября началось слияние обоих ополчений. В ноябре-декабре 1612 г. большинство дворян разъехалось по имениям, так что в столице численно преобладали казаки. Первые грамоты с призывом избирать депутатов на Земский собор были направлены по городам в ноябре. Заседания Собора открылись в Успенском соборе Кремля в первой декаде января 1613 г. Полагалось избирать по 10 человек от города при сохранении перечня сословий, использованного в Совете всея земли, включая черносошных крестьян. Традиционные и ведущие курии Собора — Освященный собор, Дума, московские чины двора (включая приказных) — сохраняли свою роль.

СОСЛОВНОЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО В СМУТУ

Первый Земский собор состоялся в феврале 1549 г. и всего за вторую половину XVI в. было не более четырех случаев созыва общегосударственных институтов сословного представительства.

Другое дело годы Смуты. Только за 1606–1607, 1610–1611 гг. состоялось более 20 соборов или соборных заседаний. В 1613–1614 и 1616 гг. можно говорить о двух-трех сессиях собора примерно одного состава в течение года.

Рассматривался широкий круг вопросов: от избрания нового царя (1606, 1610, 1611, 1613 гг.) и обсуждения важнейших международных договоров (1616 г.) до рассмотрения принципиальных финансовых и налоговых проблем (с 1613 по 1618 г.) и общего «устроения земли» после «разорения» в Смуту (1619 г.).

Принципиально изменилась не позднее 1611 г. процедура выборов (они стали реальностью) и сословный состав депутатов соборов: на соборах 1612–1613 гг. были представлены черносошные и дворцовые крестьяне. Известна квота представительства: 10 депутатов от города с уездом (1613 г.), процедура выборов (выборным должны были давать наказы). Увеличилась численность депутатов (в 1613 г., видимо, от 700 до 800 чел.).

Специальным решением постановили не рассматривать иностранные кандидатуры, равно как и кандидатуру сына Марины. Всего на январских обсуждениях фигурировало около десятка имен, цвет российской знати. Наиболее серьезными казались шансы князя Д.Т. Трубецкого, потратившего огромные средства на прямой и косвенный подкуп казаков. Среди претендентов фигурировало и имя Пожарского, но он не пользовался большой популярностью у казаков. Когда отбор кандидата зашел в тупик, вновь возникло имя шведского королевича Карла Филиппа (его старший брат Густав Адольф уже правил Швецией). В качестве компромисса была предложена фигура 16-летнего Михаила Романова, сына митрополита Филарета. В его пользу говорило родство с последней династией (царь Федор Иоаннович по матери приходился двоюродным братом Филарету), юный возраст (это предполагало его безгрешность перед Богом и неучастие в Смуте), малочисленность родового клана, широкие связи отца, попавшего в польский плен, отстаивая национальные интересы. Под сильным давлением казаков кандидатура Михаила получила предварительное одобрение 7 февраля. Специально посланные лица удостоверили на местах согласие с таким решением. 21 февраля торжественный акт окончательно подтвердил выбор нового российского царя.

Смута не закончилась фактом избрания Михаила царем, хотя бы уже потому, что без международного урегулирования нельзя было считать гражданскую войну завершенной, продолжались отдельные крестьянские выступления, движения и восстания казачества. Заруцкий попытался в 1612 г. на окраинах Рязанщины собрать антиправительственные силы из мелких дворян, приборных служилых, вольного казачества и некоторых групп крестьянства. В его распоряжении был реальный и «законный» претендент на российский трон: сын Марины от Лжедмитрия II. Тем не менее его затея не удалась. После поражения под Воронежем летом 1613 г. он бежал в Астрахань. Попытки создать здесь очаг казачьего движения или же отдаться под покровительство персидского шаха оказались безрезультатны. Летом 1614 г. Заруцкого и Марину с сыном арестовали на Яике. Той же осенью Заруцкий и малолетний Иван были казнены в Москве, а Марина Мнишек вскоре умерла в заключении.

В 1615 г. вспыхнуло казацкое «восстание Баловня». Выступления казаков тех лет всегда связаны с массовыми грабежами и разбоями по маршруту движения. Их подпитывали усилившиеся за годы Смуты антидворянские настроения казаков. Особая опасность восстания Баловня проистекала из незащищенности столицы в момент появления в начале июля 1615 г. казачьих отрядов. Когда подтянулись правительственные войска, обманным путем удалось отсечь предводителей от основных сил и неожиданно напасть на таборы казаков. Сам Баловень с 36 товарищами был повешен в Москве, десятки других — в крепостях. Никогда более войско вольных казаков не достигало таких размеров, и никогда беспомощное правительство не находилось длительное время в столь унизительном положении. Последний поход Владислава в Россию в 1617–1618 гг. сопровождался переходом части казаков на его сторону. Позднее значительные группы казаков получили поместья по индивидуальным нормам или коллективно. Они составили важный элемент российской армии.

РОССИЯ В КАНУН ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ

Открытая агрессия Речи Посполитой против России продолжалась с 1609 по 1613 г., а затем в 1617–1618 гг. Швеция приступила к захвату российских земель в 1611 г. Если действия на Карельском перешейке и в Новгородской земле были удачны для шведов, то их попытки захватить Кольский полуостров, Заонежские погосты и южное Беломорье завершились провалом. Такой же результат имело наступление на Тихвин. В 1615 г. сам Густав Адольф предпринимает осаду Пскова, оказавшуюся безуспешной. В итоге Швеция пошла на переговоры; по Столбовскому миру, заключенному в 1619 г., за ней осталась Ижорская земля, Карела с уездом, сохранились невыгодные для России статьи Тявзинского мира 1595 г., гарантирующие полный контроль над русской торговлей на Балтике. Но Новгородская земля была возвращена России, а Карл Филипп полностью отказался от претензий на российский трон.

В принципе нуждалась в свободе рук и Речь Посполитая. Сейм 1616 г. вотировал последний поход королевича Владислава в Россию в погоне за троном. Походу предшествовали безуспешные попытки русской армии взять Смоленск и столь же неудачные попытки переговоров при посредстве Империи. Новый всплеск войны лишь подчеркнул бесперспективность дальнейшей интервенции. Правда, отряды гетмана запорожцев Сагайдачного прошлись огнем и мечом по южному и юго-западному региону страны. Тем не менее 1 декабря 1618 г., после неудачного штурма Москвы, в деревеньке Деулино неподалеку от Троицкого монастыря было подписано перемирие. Его условия были крайне тяжелыми для России: она уступала Речи Посполитой Смоленск с уездом, Себеж с округой, Чернигов, Новгород-Северский, Дорогобуж и некоторые другие города. В ряде мест граница вернулась на рубежи 90-х годов XV в. Но самое существенное — Владислав не отказался от своих прав на русский трон. Важным пунктом соглашения был размен пленных — в Россию должны были вернуться все оставшиеся в живых члены Великого посольства, попавшие в плен при взятии Смоленска и в последнюю кампанию (в том числе отец царя митрополит Филарет).

Последствия Смуты для развития страны были катастрофичны. После нее роль России в системе европейских политических и экономических связей во многом ослабла. К примеру, южная граница была просто распахнута, восстанавливать ее начали только через двадцать лет. Долгие годы насилий и грабежей, связанные во многом с действиями иноземных войск, не могли не усилить ксенофобию в русском обществе. В Европе, расколовшейся в канун Тридцатилетней войны на два лагеря, Россия естественным ходом событий была вовлечена в антигабсбургскую коалицию. Но в рамках этого лагеря она оказалась на периферии. Потребовалась половина столетия, чтобы преодолеть самые негативные последствия Смуты в международном положении России. Только при Петре I был решен балтийский вопрос, столь актуальный для страны во второй половине XVI — начале XVII в.

В экономическом плане Смута оказалась долговременным, мощным откатом назад. Мерзость запустения — это словосочетание было буквально приложимо к огромным областям страны. Относительное восстановление аграрного производства произошло только в середине — третьей четверти XVII в. Если в ходе гражданской войны некоторые тенденции и явления некрепостнического свойства проявились резче и сильнее, то экономические и социальные результаты Смуты усилили факторы крепостнического порядка. Вольное казачество в качестве военного сословия с традиционным обеспечением в виде кормлений — явление, не нуждающееся в крепостном режиме. И наоборот, начавшаяся трансформация верстанных казаков в помещиков — путь к развитию с крепостнической ориентацией. Фактическая отмена ограничений крестьянского перехода была продиктована реалиями Смуты. Но когда стали преодолевать ее последствия, первое, за что ухватилось правительство в 20-е годы, — восстановление запрета на право перехода крестьян и удлинение сроков сыска беглых.

Еще одна черта: никогда, вплоть до 1861 г., Россия не знала такого всплеска деятельности институтов сословного представительства. Функционировали Земские соборы (в том числе «советы всея земли») с резко расширившимся составом, усилением реальных выборов и заметно возросшими прерогативами, включая ряд функций исполнительной власти. Областные (городовые) же институты представительства местных сословных групп были вообще новостью. Однако участие в подобных органах воспринималось скорее как новая обременительная служба, а не способ достижения своих групповых интересов, и в дальнейшем деятельность таких представительных институтов в центре и на местах постепенно замирает.

Гражданская война начала XVII в. переполнена насилием и смертями. Недаром она открывает столетие, прозванное в России «бунташным». Бесспорно, Смута обострила патриотическое осознание всеми сословиями самостоятельной исторической судьбы России. Естественно возникшая тяга к восстановлению государственной самостоятельности и единства оказалась сильнее тенденций к распаду — в обществе, во всех регионах страны. Но цена за это была уплачена великая.

 

Поиск

Поделиться:

ФИЗИКА

ХИМИЯ

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru