ОСНОВНОЕ МЕНЮ

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

ИНФОРМАТИКА

СОБЫТИЯ И ПЕРЕМЕНЫ В ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ ЕВРОПЫ: ВОЗРОЖДЕНИЕ, РЕФОРМАЦИЯ, КОНТРРЕФОРМАЦИЯ

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Эпоха раннего Нового времени ознаменована культурными феноменами, которые зародились в Европе, но оказали огромное, может быть, решающее влияние на всю последующую всемирную историю.

Они принесли с собой изменения во взглядах на мир, в отношении к науке, искусству, вере, человеческой личности. В результате знания стали более доступными, перестали быть уделом избранных, распространились понятия о свободе совести и веротерпимости, открытие новых земель сопровождалось культурной экспансией и обменом, тенденция приветствовать новое укоренилась и в хозяйственной деятельности, и в литературе, и в социальной жизни. Впоследствии на этой основе утвердилась идея прогресса, который в эпоху Просвещения стали связывать с распространением знания.

Все началось с Возрождения. Это была переходная эпоха между Средними веками и Новым временем, которая в смысле социального устройства ближе к первым, но в духовном отношении подготовила практически все будущие перемены. Чисто хронологически она начинается с середины XIV в. (а если говорить о Предвозрождении, то с его начала) и заканчивается в отдельных странах XVII в. Возрождение началось как сугубо конкретный исторический феномен, и хотя делались попытки с большим или меньшим основанием говорить о других Возрождениях (Каролингском, Восточном), все же это было уникальное явление, последствия которого вышли далеко за рамки чисто культурной сферы.

Сам термин «Возрождение», или его французский прототип «Ренессанс», вошел в историческую науку около середины XIX в., но восходит к идее renovatio, обновления, выдвинутой самими его представителями — итальянскими гуманистами. Речь шла о следовании великим образцам грекоримской древности как в изобразительном искусстве, так и в словесности, образцам, которые были преданы забвению на протяжении почти тысячелетия. Но достижения античной цивилизации использовались и тогда, особенно широко с XII в.; юристы и медики изучали римское право и труды древних врачей, философы — Аристотеля, сама же идея обновления была распространена среди верующих, где звучали призывы вернуться к евангельским истокам и оздоровить церковную организацию; этими принципами руководствовались не только еретики, но и основатели нищенствующих орденов. Позднее эта же идея воплотилась уже в форме разрыва с католицизмом и отрицания главенства папы в реформационном движении, отчасти хронологически совпавшем, отчасти пришедшем на смену Возрождению. Коренное отличие последнего заключается в преобладании у гуманистов светских интересов, что со временем навлекло на них критику как католиков, так и протестантов.

Будучи движением преимущественно культурным, Возрождение не создало никаких специальных институтов и организаций, кроме гуманистических кружков и академий, объединявших любителей литературы и искусства; оно не знало четких сословных, политических, религиозных и прочих границ. Оно создавало новую духовную атмосферу, идеи носились в воздухе и незаметно проникали повсюду — в этой аморфности и заключалась неодолимая сила ренессансной культуры, плодами которой могли воспользоваться все — папы, короли, дворяне, купцы, крестьяне, ремесленники, горожане; даже ее враги не могли обойтись без гуманистической образованности, без услуг новых художников и ученых. Эта бескровная революция заняла столь прочные позиции в европейской идеологии, что провозглашенные ею принципы образования и формирования развитой личности главенствовали несколько столетий и не забыты до сих пор.

Еще одна важная черта жизнеспособности ренессансной культуры — это ее наднациональный характер. Хотя в каждой стране Возрождение имело свои особенности и национальные корни, увлечение античной культурой, древние языки, научное и художественное общение придавали новому течению международный характер.

Таким образом, Возрождение представляло собой предпосылку отрицания средневековых обычаев и институтов в рамках самой средневековой системы; в чем-то порывая с прошлым, оно оказалось одним из самых пышных цветов, возросших на средневековой почве. Раскрепощая человека, оно еще не вело к разобщенности, к обезличенности общественных отношений.

Хронологически наиболее четко оформлена периодизация искусства Возрождения: для Италии она делится на Раннее (середина XIV–XV в.), Высокое (конец XV — начало XVI в.) и Позднее (XVI в.), что с некоторым сдвигом совпадает с тремя веками итальянского Ренессанса в целом: Треченто, Кватроченто и Чинквеченто (XIV, XV и XVI вв.). В другие страны Европы Возрождение пришло позднее и в значительной мере совпало там с эпохой Реформации, начавшейся в первой четверти XVI в. и продлившейся около ста лет. Реформация была прежде всего религиозным и национально-политическим движением и в этом смысле составляла противоположность Ренессансу.

Новые явления, вызвавшие к жизни гуманизм и искусство Возрождения, связывают обычно с развитием городской культуры. Средневековые города прирастали населением и освобождались от феодальной зависимости, в городских республиках жили свободные люди, кормившиеся ремеслом и торговлей, у них скапливались большие денежные средства, которые можно было тратить на общественные нужды — строительство, украшение церквей, общие торжества. Купцы ездили по свету, видели разные страны, набирались опыта и приобретали вкус к новым знаниям, необходимым для производства, торговли и путешествий. Постепенно образовывалась группа людей, культурные потребности которых выходили за пределы старых форм, ограничивавших круг образованных людей в основном духовными лицами, а науку подчинявших теологии. В марксистской историографии ответ на вопрос, почему предпосылки для возникновения феномена Возрождения возникли именно в Италии на рубеже XIV в., искали в особенностях ее экономики и общественной структуры: промышленное развитие городов перерастало узкоцеховые рамки, появились зачатки мануфактурного производства с разделением труда между сотнями и даже тысячами рабочих, в первую очередь в текстильной промышленности. Формировались новые общественные классы, получившие названия ранней буржуазии, или предбуржуазии (фактически «бюргерства»), и предпролетариата — они выдвигали собственные политические притязания. Однако эти общие и затрагивающие преимущественно материальную сферу явления не привели бы к Ренессансу, который путем прямого заимствования и подражания распространился из Италии в другие страны Европы, если бы не ряд других обстоятельств.

Первым из них был сам факт наличия в Италии множества небольших и независимых городов-государств, которые в свое время были фундаментом античной культуры и сохранили некоторую память об этом. Не было забыто и величие Италии в эпоху империи, частично возрожденной германскими властителями. Благодаря римскому престолу Италия была центром западнохристианской Европы, и в Средние века Рим был точкой притяжения всего христианского мира, со всех сторон в него стекались материальные и духовные богатства. Такие связи соответствовали и универсальному, наднациональному характеру гуманизма. Интенсивность внутриполитической жизни Италии, ее активные сношения со всем известным тогда европейцам обитаемым миром, попытки вернуться к единству с восточным христианством немало способствовали культурному всплеску. Падение византийской империи в середине XV в. и переезд в Италию византийских ученых, хранивших древнегреческие традиции, помогли распространению и изучению античных авторов в подлиннике, переводу греческих авторов на латынь и новые европейские языки. Позднее Итальянские войны, длившиеся с конца XV до второй половины XVI в., способствовали широкому распространению ренессансной культуры в других странах.

Гуманизм зародился в среде интеллектуалов, но не случайно эта эпоха дала возможность большим массам людей приобщиться к высокому образованию и культуре. «Демократические» идеи о свободе и достоинстве человека были разнесены благодаря изобретению печатного станка, также относящемуся к середине XV в., — к концу столетия было напечатано уже около 40 тысяч названий общим тиражом в несколько миллионов книг.

Появление печатной книги и других изданий изменило всю структуру производства и потребления знания — правда, не столь радикально и не столь быстро, как иногда принято считать. Печатная книга — это техническое новшество, которое отвечает на новые потребности в знании и одновременно формирует эти потребности, распространяет иные стандарты использования знания.

Распространение грамотности, новое обращение к античной культуре, пересмотр отношения к авторитетам — приметы времени, обозначившиеся еще до внедрения печатного станка. Последний, однако, дал новые импульсы этим тенденциям, и за счет высвобождения времени, тратившегося на переписывание книг, и за счет облегчения чтения текстов, тиражированных типографским способом, и за счет расширения круга источников знания и их доступности. В то же время печатная книга далеко не сразу вытеснила рукописную как вследствие редкости отдельных изданий, так и потому, что и печатные книги были недешевы и иногда переписать, т. е. затратить ручной труд, представлялось более выгодным. Типографы приспосабливались к рынку: тиражи не были большими, но популярные книги часто переиздавались, появлялись и «пиратские» издания. Кроме того, почти одновременно с книгопечатанием в XV в. родилась и цензура в виде списков запрещенных книг, утверждаемых авторитетом римского папы (см. ниже).

Само понятие «гуманист» применительно к Возрождению очень расплывчато, оно не является чисто профессиональной или социальной характеристикой, но не сводится и к наличию у носителя этого звания какой-то определенной суммы взглядов. В социальном плане наилучшими условиями для получения гуманистического образования обладали зажиточные слои — дворянство и бюргеры, однако были и выходцы из низов, тем более что гуманисты провозглашали принцип равного достоинства людей по природе, независимо от происхождения. В профессиональном отношении гуманистами были люди самых разных творческих профессий — от дипломатов до священников. Но заниматься умственным трудом еще не значило быть гуманистом — юристы, учителя, врачи могли придерживаться средневековых, во многом противоположных гуманизму взглядов. П.О. Кристеллер и его последователи пытались дать гуманистам профессионально-социальное определение на основании предпочтения, которое последние отдавали словесности. В этом смысле гуманисты предстают как люди, усвоившие набор классических знаний и предлагающие свои услуги в качестве учителей риторики, придворных поэтов, историков, секретарей власть имущих — именно последним требовались подобные услуги, и у них была возможность их оплачивать. Вместе с тем гуманисты исповедовали духовную независимость, и это позволяло некоторым ренессансным публицистам, например Пьетро Аретино, бичевать в своих памфлетах королей, а таким художникам, как Бенвенуто Челлини, ссориться с папами и герцогами.

Иногда говорят о том, что в эпоху Возрождения впервые сложилась особая общественная группа — интеллигенция. Но гуманисты скорее были предшественниками интеллигентов Нового времени, причем не столько по роду своих занятий: подражание античности, увлечение астрологией и магией сильно отличаются от позднейшей науки, сколько благодаря комплексу новых идей, связанных со studia humanitatis, «изучением человечности» (фактически мира природы в противовес studia divina — богословию и другим умозрительным предметам).

Подражание классической древности постепенно вошло в моду во всем — в искусстве, архитектуре, философии, гражданской жизни и даже отчасти в богопочитании. Но развитие получили те стороны античной культуры, которые отвергались в Средние века. Прежде всего возврат к подлинникам древних писателей, философов и поэтов носил характер очищения их от искажений, служил обновлению латинского языка, который оставался языком Церкви и, соответственно, образованного сословия, но эти штудии вели и к обогащению идейного аппарата. Если в Средние века монархов уподобляли небесному царю, а иерархическую структуру общества — небесной иерархии, то из древних книг гуманисты усваивали республиканские идеалы и представления о циклической смене политических форм. Для схоластов высшим авторитетом был Аристотель, гуманисты же очищали его труды от наслоений времени и вместе с тем противопоставляли ему «божественного Платона», предтечу христианской философии, но все же язычника, вкладывавшего в уста главного героя своих диалогов, Сократа, вольнодумные речи. Церковь учила, что человеческая природа поражена грехом и истинная жизнь ожидает праведников за гробом, для древних же загробное воздаяние было лишь тусклым и туманным отражением земного бытия, их боги, олицетворявшие силы природы, жили на Земле, почти как люди, и их чувства и поступки служили неиссякаемым источником вдохновения для поэтов и художников. У христиан эти мифологические персонажи превратились в бесов, но гуманисты прониклись поэзией античных верований — они толковали их по-своему, как аллегории, иносказания, иногда предвосхищающие христианскую истину, однако именно такие представления были им близки. Они хотели видеть природу одушевленной, а человека, его тело, проявления его жизни — одухотворенными; отсюда огромное влияние античной мифологии на искусство Ренессанса, а через него на культуру последующих столетий.

Если можно говорить применительно к рассматриваемой эпохе о революционных переменах в культуре, то это перемены в отношении к знанию, к его возможностям и доступности. Знание обладало силой и прежде, но во многом его воспринимали как сверхъестественную силу, отчасти магическую, отчасти нравоучительную; знание имело особый ценностный, даже сакральный статус и смысл, закрытый для профанов. Начиная с Возрождения можно говорить о десакрализации знания, и именно этот процесс ведет в дальнейшем к появлению такого понятия, как «информация». Информация — это и есть десакрализованное знание, т. е. служащее конкретным целям, сугубо утилитарное. Порох, компас и книгопечатание стали изобретениями, которые, по словам Ф. Бэкона, изменили современный мир, они получили известность и у китайцев, но в Европе нашли новое применение, вероятно, именно благодаря этому утилитарному духу.

Знание, которое привлекало гуманистов, было знанием о человеке, а его давали словесность и нравственная философия того времени. Гуманистические сочинения, в большинстве своем диалоги, представляют собой сплав литературы и искусства; это, как правило, рассуждения о том, как должно жить, в виде бесед ученых мужей, почитателей наук и искусств. Вообще жанры, в которых упражнялись гуманисты, они унаследовали от античности — трактаты, речи, диалоги, письма, предназначенные для опубликования. Язык, искусство слова, красота слога — вот что заботило и находило у них отклик в первую очередь. Красноречие воплощало для них науку о человеке. Систематизированных учений гуманисты не оставили, можно говорить лишь о некоторых общих тенденциях и принципах, которые они проповедовали.

На первом месте среди этих принципов находилась тяга к знанию как главной добродетели и главной цели земной человеческой деятельности. В поисках истины гуманисты обращались ко всем источникам: греческим философам, римским поэтам и писателям, Отцам церкви, средневековым арабским и еврейским ученым, у которых они искали сокровенного, доступного лишь посвященным знания. Конечно, истина, как ее представляли себе образованные итальянцы XIV–XV столетий, значительно отличалась и от истины средневековых схоластов и от постулатов новоевропейской науки XVII в.

Возрождение было сродни и той и другим; от Средних веков оно взяло целостность, нерасчлененность знания, его устремленность на человеческие нужды, хотя тогда под ними понималась забота о спасении души. Оно черпало знания не столько в опыте, сколько в традиции, правда, расширив ее рамки и позволив себе относиться к ней куда более критически, но все же оставаясь культурой эрудитов, эстетов и коллекционеров. Критицизм, широта взглядов, светская направленность и перенос акцента на земную деятельность людей сближает гуманистов с учеными Нового времени. Но в отличие от последних для гуманистов мир был слишком одушевленным, лишенным механистичности, открытым и доступным для человека во всех своих проявлениях. Гуманисты, как художники, искали в действительности и старались воплотить в своих творениях прекрасное. Понятие истины совпадало с понятием блага (высшая цель — познание) и с понятием прекрасного. Поэтому для них было так дорого учение Платона, изображающее познание как любовь, т. е. постижение прекрасного, движение к красоте, начиная от низших форм — прекрасных творений природы, человеческого тела, до красоты души и красоты одухотворенного мира в целом, красоты Вселенной как произведения творческого духа. Платонизм позволял связать воедино все разнородные источники мудрости и представить их в виде постепенного движения к божественной истине, главным, но не единственным достижением которого мыслилось евангельское учение.

Дух времени, дух обновления еще сильнее выразился в других принципах гуманизма — в проповеди активной жизни и наслаждения ею в противовес средневековым идеалам затворничества и аскетизма; в оправдании земных потребностей, чисто светских человеческих устремлений и занятий. С идеалом гражданской жизни гуманисты связывали античный патриотизм и политическую свободу. Они стали несколько иначе понимать общество и его прошлое. Если средневековые хронисты видели во всех событиях проявления божественной воли, а несчастья или успехи государей объясняли господней карой или наградой за благочестие (если оно отсутствовало, то временным попущением Божьим), то гуманистическая историография обратилась к критике источников, к объяснению происходящего чисто земными, естественными причинами. В теории обсуждались вопросы наилучшего государственного устройства, иногда даже взаимоотношений разных социальных групп и сословий и их влияния на политику, на ход истории, что не мешало ставить во главу угла всесторонне развитую, независимую и могучую личность, идеал ренессансного государя.

В области естественных наук важнейшим достижением гуманистов стало возвращение к античной натурфилософии, в которой они стали предшественниками пантеизма, считающего Бога как бы разлитым во всей природе, тождественным ей, как утверждал великий пантеист XVII в. Б. Спиноза. Такие представления способствуют попыткам умозрительного овладения законами природы, одушевлению ее сил, не чуждому средневековым алхимикам и астрологам — эти науки сохраняли и даже увеличивали свою притягательную силу в эпоху Возрождения, притом что отношение к ним было противоречивым. Здесь выражалось желание освоить в доступном и понятном человеку виде все тайны природы.

Возникали, однако, открытия, расширявшие кругозор общества и удовлетворявшие его практические запросы в области техники, промышленности и торговли. Благодаря развитию мореплавания были не только обнаружены новые земли, но и доказана шарообразность нашей планеты. В астрономии после Коперника утвердились гелиоцентрические взгляды, были достигнуты некоторые успехи в области медицины и в математике. Поворот в сфере гуманитарного знания повлек за собой впоследствии и естественнонаучный переворот, связанный с утверждением экспериментального подхода, окончательным отделением научного мировоззрения от веры.

Сама культура Возрождения не порывала ни с Церковью, ни тем более с религией вообще. Несмотря на наличие противоречий, в окончательном разрыве не нуждались ни гуманизм, ни Католическая церковь, по крайней мере до Реформации — но тогда у Рима появился более опасный враг, протестантизм. Гуманисты, как правило, оставались ортодоксально верующими и часто сами входили в церковную иерархию, что не мешало им критиковать пороки и невежество римской курии. Оценивая Церковь как определенный общественный институт, сопоставляя его с языческой и другими религиями, они были склонны к синтезу разных религиозных взглядов в образе «философского бога», в философской идее творца и перводвигателя мира.

Своими дерзаниями деятели Возрождения как бы бросали вызов Богу, не случайно их сравнивают с титанами древнегреческой мифологии, восставшими против обитателей Олимпа. Сложилась и точка зрения, видящая в таком безудержном развитии человеческой личности негативные стороны, объединяемые понятием индивидуализма. Говорят, что, с одной стороны, Ренессанс освободил индивидуальность от средневековых пут, но с другой — породил крайности индивидуалистического эгоизма: нежелание следовать нравственным нормам, вседозволенность, беспринципность, эгоцентризм. Тем не менее Возрождение стремилось к гармонии отношений личности с окружающим миром и обществом, недаром именно тогда появились первые утопические проекты, модели идеальных городов. Общечеловеческие интересы в них увязываются с идеалом ничем не скованного развития личности, может быть, потому, что люди Возрождения не являлись приверженцами узких доктрин и догм, проявляли терпимость ко всем проявлениям человечности и стремились, как подчеркивают современные ученые, к диалогу культур, в том числе культур разных эпох.

Микеланджело. Давид. 1501–1504 гг. Галерея Академии, Флоренция.

В человеческой личности, на которой в конечном итоге строится история, как в микрокосме, для гуманистов отражался большой мир в его многообразии красок, образов, звуков и идей, и отдельный человек должен был соответствовать своему центральному положению в мироздании. Поэтому цельное, образное, художественное освоение мира составляло основу ренессансного мироощущения.

Возрождение было эпохой эстетизации жизни, очевидно, поэтому его самым ярким проявлением стало искусство, особенно изобразительное. Не зря столь важное место в гуманизме занимало платоническое учение о постижении божественной красоты мира в зримых формах. Ренессанс сохранил в своих лучших произведениях духовную содержательность средневековой живописи, а также общую тематическую подчиненность религиозной догматике и сюжетам, особенно на первых порах, но сразу пошел по пути обогащения старых канонов новыми формами. Целью ренессансных художников были поиски прекрасного, побуждавшие их к кропотливому изучению человеческого тела, законов перспективы и пропорции, что было впоследствии сочтено движением к реализму. Затем светский элемент постепенно усиливался, стали развиваться портретный и исторический жанры, живопись обогащалась народными мотивами, особенно у художников, работавших на Севере Европы.

В архитектуре и скульптуре интерес Возрождения к классическому наследию выразился наиболее полно. Большой общественный спрос на строительство монументальных церковных и гражданских зданий, возведение статуй для украшения площадей и церквей, увековечение памяти выдающихся личностей способствовали притоку мастеров в эти две родственные области искусства. Архитектура Возрождения утверждала свои принципы, опираясь на систему античных ордеров, вопреки усложненному готическому стилю, но иногда и используя элементы средневекового строительства. По мере развития новой архитектуры нарастала тенденция к созданию целостных градостроительных ансамблей и даже проектов городов, авторы которых вдохновлялись идеями гуманизма.

Литература представляла собой не менее важное выражение культуры Возрождения, породившей такие жанры, как гуманистические трактаты и диалоги. Однако ренессансную литературу питали и другие источники, особенно традиции народной культуры, проникновению которых в литературу помогало и то, что Возрождение было временем создания национальных литератур на так называемых «просторечных» языках отдельных стран Европы. Влияние фольклора сказалось на таком распространенном ренессансном жанре, как бытовая новелла и отчасти на противоположной ей героической поэме, унаследовавшей и заветы рыцарской поэзии Средних веков, и сюжеты народной сказки, и стилистику античного эпоса. Из подражания Античности возникла буколическая поэзия, идеализировавшая пастушескую жизнь на лоне природы; явлением оригинальным, отразившим приближение Нового времени, стал плутовской роман. Небывалых вершин достигла ренессансная драматургия, театр был наиболее демократичным видом искусства, также отдавшим дань народной традиции, в частности, в лице итальянской комедии масок. Венцом ренессансной трагедии стали пьесы английских драматургов XVI в. во главе с великим Шекспиром.

Отличительной чертой Возрождения являлось изменение отношения к художнику, на которого раньше смотрели как на простого ремесленника. Живописцы, архитекторы позволяли себе общаться с сановниками, даже князьями и папами чуть ли не на равных; поэтов короновали на Капитолии; гуманисты осознавали первостепенное значение своей культурной миссии. Впрочем, эта новая тенденция не была последовательной и долговечной; с закатом Ренессанса общее отношение к артисту как наемному слуге закрепилось на столетия.

Возрождение «наук и искусств» было мощным культурным движением, имевшим определенные, иногда разноречивые политические и религиозные тенденции и предпочтения, но не создавшим особых организационных форм и четко зафиксированных доктрин. Однако изменения, происходившие в социально-экономической и политической жизни, требовали более решительного обновления, которое вылилось в религиозно-политическое движение, получившее название Реформации.

РЕФОРМАЦИЯ

Истоки Возрождения и Реформации были во многом общими. Новым культурным запросам отвечали гуманистическое движение и расцвет ренессансного искусства. Но на повестку дня встали такие вопросы, как освобождение народов Европы от духовного диктата Рима и подчинение Церкви государственной власти. Гуманистическая образованность не могла стать знаменем политической борьбы, эти функции взяло на себя религиозное движение за обновление христианской Церкви. Его вожди, Лютер, Цвингли, Кальвин, подвергли пересмотру устои католицизма, они по сути отрицали необходимость Церкви как общественного института и ее помощи верующим в деле спасения души. Реформаторы, которые получили название протестантов, утверждали, что для спасения достаточно лишь оправдания верой, фактически, внутренней убежденности. В социальном смысле это выражалось в отрицании особого вида власти — власти посредников между богом и людьми, утверждением нового рода демократизма. Тот же принцип освобождения личности, который вдохновлял гуманистическое движение, выразился и в протестантизме, на этот раз в религиозной сфере. Основатели нового богословия посягнули на высший авторитет Церкви и папы, они утверждали, что каждый верующий имеет право и должен сам изучать и толковать Священное писание. Казалось бы, эти идеи должны были нести с собой веротерпимость и гуманизм, но на деле протестантизм, как всякая идеология, служащая политике, имел двойственный характер. С одной стороны, он способствовал развитию национальных культур — языка, литературы, музыки, призванных обслуживать вновь созданные церкви; латынь как единый язык богослужения была отвергнута. Издание Библии на национальных языках способствовало ее критике и углубленному изучению истории религии. В то же время протестантизм, как и любое вероучение, претендовал на знание абсолютной истины, кроме того, после раскола с Католической церковью ему пришлось вести жестокую борьбу за существование и за сферы влияния, помноженную на борьбу интересов политических сил, втянутых в религиозное противостояние. Это привело к росту нетерпимости не только в духовной и политической жизни, но и в области науки, культуры, общественной морали.

Отрицая внешнюю пышность, присущую католическому культу, протестанты были сторонниками скромной, бедной церкви, лишенной былых средневековых богатств — это оправдывало также политику секуляризации церковных имуществ, проводимую протестантскими государями.

Взаимоотношения гуманизма и Реформации были непростыми и противоречивыми. Век Реформы был одновременно последним веком Возрождения и гуманизма. Эти два течения не были открыто враждебными, но оставались в основном чуждыми друг другу. Среди гуманистов были религиозные люди, вдохновлявшиеся идеями обновления церкви, но духу гуманизма претили фанатичная узость и нетерпимость деятелей Реформы, как и Контрреформы, предпринятой католицизмом в противовес первой. Сами религиозные деятели были готовы использовать ученость и знания гуманистов, но мирская направленность их интересов вызывала подозрение. Лютер говорил, что от знания древних языков человек еще не становится добрым христианином.

Деятели культуры часто сочувствовали Реформации постольку, поскольку они воодушевлялись патриотическими интересами. В Италии же, несмотря на ряд призывов к церковному обновлению, звучавших в XV в. (Савонарола), серьезные шаги были сделаны уже после раскола и вылились в так называемую Контрреформу, которая позволила католицизму во второй половине XVI в. даже усилить свое господство в Италии, Испании и других странах Европы, преимущественно Южной. Контрреформация имела ряд общих черт с протестантизмом, почему многие историки предпочитают говорить о «католической Реформе». Реформация внешне отделила религию от политики, а на деле поставила церковь ниже государства, что способствовало оправданию неограниченной власти монарха, развивало на новом этапе давно известный принцип. Идеологи Контрреформы, иезуиты, отстаивали идею верховенства народа и его право избавиться от негодного правителя (впрочем, эту теорию проповедовали и те протестанты, которым приходилось бороться с королевской властью).

Лукас Кранах Старший. Портрет Мартина Лютера как монаха-августинца. Ок. 1523 г. Германский Национальный музей, Нюрнберг

В отличие от гуманистического движения Реформация и Контрреформация имеют более четкие исторические очертания, связанные с конкретными событиями. Классической страной Реформы стала Германия, а человеком, который подорвал могущество духовенства, — августинский монах Мартин Лютер, 31 октября 1517 г. обнародовавший 95 тезисов, направленных против индульгенций, т. е. продаваемых за деньги освобождений от налагаемых церковью наказаний за грехи. Выступление Лютера вызвало активную поддержку в разных слоях немецкого общества. За три года дошло до почти полного разрыва с Католической церковью. Но представления крестьян, бюргеров, князей и рыцарства о необходимых реформах были разными. Крестьянская война 1524–1525 гг. проходила под лозунгами установления царства Божьего на земле, народной власти и всеобщего единения на принципах справедливости. Наиболее крайние позиции занимали анабаптисты, или перекрещенцы, требовавшие повторного крещения уже взрослых людей. Им удалось даже на короткое время захватить власть в г. Мюнстере, где они проводили в жизнь свои уравнительные идеи (1533–1535 гг.). Лютер и его сторонники придерживались позиции германских князей, использовавших Реформацию для захвата церковных земель. В 1529 г. последователи Лютера приняли документ, направленный против религиозных ограничений со стороны императора Карла V Габсбурга и католических князей — Протестацию, откуда и пошло название всех новых церквей. В 1530 г. было оформлено так называемое «Аугсбургское исповедание», ставшее символом веры лютеранства как церковной организации, евангелической церкви. В ней было упразднено почитание икон и мощей, из семи таинств, мистических обрядов католицизма, осталось лишь два — таинства крещения и причащения. Право новой веры на существование утверждалось в кровопролитных войнах, в конце концов усиливших независимость многочисленных германских князей, и в 1555 г. был провозглашен принцип «Чья власть, того и вера». Но религиозные распри еще долго являлись знаменем политической борьбы, в частности они послужили поводом для развязывания Тридцатилетней войны (1618–1648), опустошившей всю Германию. В конце концов в результате так называемой конфессионализации (разделения Европы по религиозному признаку) установилось некоторое равновесие.

Вторым центром реформационного движения в Европе стала Швейцария, родина двух важных течений протестантизма — цвинглианства и кальвинизма. Ульрих Цвингли получил гуманистическое образование и был священником в Цюрихе. Принципы учения Цвингли были более радикальными, чем лютеранские, и сам он придерживался республиканских взглядов, причем считал, что церковь должна подчиняться непосредственно властям. Цвингли выступал за запрет военного наемничества, наносившего ущерб Швейцарии, и стремился к объединению всех швейцарских кантонов. Его поддерживали крестьяне и городские низы, сильные волнения которых произошли в 1524–1525 гг., во время Крестьянской войны в Германии. Однако повсеместному введению протестантизма воспротивились католические земледельческие кантоны. В ходе политической борьбы Цвингли погиб, а распространение его учения затормозилось.

В 30-е годы XVI в. в Женеве была выработана другая протестантская доктрина, более умеренная и созвучная настроениям массы бюргеров. Ее основателем стал Жан Кальвин, выходец из французских протестантов, бежавших от гонений в Швейцарию. Здесь было издано основное сочинение Кальвина «Наставление в христианской вере». Кальвинизм знаменит своим учением о вечном и абсолютном предопределении, согласно которому спасение отдельных людей не зависит от их стараний, но от века установлено богом — кому уготовано гореть в аду, а кому попасть в рай. Казалось бы, это снимает с человека личную ответственность, но на деле такое понимание предопределения лишь констатирует зависимость человеческой судьбы от внешних сил и оставляет простор для толкований. Если гуманисты призывали к полной внешней, земной реализации всех человеческих потенций, а лютеране — к внутреннему очищению верующего, то кальвинизм обосновал необходимость активного поведения личности, хотя в строго заданных рамках.

Гуманисты предполагали наличие у человека свободной воли в вопросах добра и зла, способность их постижения разумом для движения к благу. Официальная церковь учила, что это движение возможно лишь с ее помощью, при ее посредничестве между человеком и божественной благодатью. По мнению Лютера, отрицавшего свободу воли, только личная вера наделяет человека благодатью и заступничеством Христа. Кальвин, на первый взгляд, шел еще дальше, объявляя человеческие усилия в конечном счете бесполезными для спасения, но из его учения следовали два важных вывода. Во-первых, верующий должен быть смиренен и скромен, поскольку решение его судьбы от него не зависит. Во-вторых, он никогда не должен отчаиваться в своих стараниях быть добродетельным, ведь божественный приговор скрыт от человека.

Кальвин создал жесткую систему, охватывавшую все стороны жизни. Церковь получила четкую организацию: общины верующих возглавлялись пресвитерами (старшинами) и проповедниками, объединявшимися в консисторию. Большая часть церковных праздников была отменена, посещение церкви стало обязательным, досуг следовало проводить не в развлечениях, а в чтении религиозных книг; запрещались танцы, ношение дорогой одежды. Нарушения жестоко карались консисторией, за несогласие с мнениями Кальвина грозила смерть; так, в 1553 г. был казнен находившийся в Женеве проездом испанский врач и ученый, известный учением о кровообращении, Мигель Сервет, отрицавший троичность бога.

Благодаря своей гибкости, организационной оформленности и строгой последовательности учение Кальвина (реформатство) получило широкое распространение в Европе. Кальвинистские консистории были во второй половине XVI в. центрами революции в Нидерландах, завершившейся освобождением северных провинций от испанского владычества и установлением республики. Во всех европейских странах распространение Реформации сопровождалось острой политической борьбой и гонениями на инакомыслящих, очень редко раздавались призывы к веротерпимости, примером которых может служить голос голландского богослова Арминия, пытавшегося смягчить кальвинизм. Во Франции конфликт между католиками и протестантами приобрел преимущественно политический характер; его подоплекой являлась борьба между разными группами дворянства и все более набирающей силу королевской властью. Французская церковь издавна была относительно независимой от папского Рима и в конечном счете превратилась в организацию, подчиняющуюся королевской власти. Таким образом, эта задача Реформации оказалась во Франции менее актуальной и здешняя национальная церковь, получившая название галликанской, после всех ужасов религиозных войн и избиений, подобных Варфоломеевской ночи, сохранила свои католические позиции.

Нечто подобное произошло и в другой крупнейшей державе Европы, Англии, с той разницей, что англиканство вследствие конфликтов короля и папы полностью порвало с Римом. В 1534 г. король Генрих VIII был провозглашен главой церкви, которая в дальнейшем приняла ряд положений протестантизма, но сохранила католическую организацию, епископат и пр. Национальная англиканская церковь была реформирована сверху и в таком виде осталась государственной, хотя позднее, в конце XVI и в XVII в., в Англии развернулось движение пуритан в пользу установления кальвинизма и устранения остатков католицизма. Шотландия оставалась оплотом Католической церкви, хотя в ней постепенно распространилось пресвитерианство.

В скандинавских странах — Дании, Швеции, Норвегии, Финляндии — протестантизм в лютеранском (евангелическом) варианте был утвержден королевской властью в 30-40-е годы XVI в. На Востоке Европы — в Чехии, Польше, Венгрии — Реформация добилась значительных успехов, но в конце XVI — начале XVII в. они были почти сведены на нет усилиями католических политиков.

КОНТРРЕФОРМАЦИЯ

Центрами Контрреформации в 40-е годы XVI в. стали Италия и Испания. Католицизм восстановил свои позиции в южных странах Европы, в Южной Германии, в Южных Нидерландах, на Севере же утвердилась новая вера. Если в Германии Реформация объединила широкие общественные слои, включая (особенно на первых порах) и представителей гуманистического течения, и народные низы, то в Италии такого соединения не произошло. Ученые, гуманисты, деятели культуры до поры до времени пользовались широким покровительством пап. В образованных кругах духовенства высказывались идеи обновления Церкви, но в рамках католического учения, сохранявшего господство и над умами народной массы. Это господство поддерживали нищенствующие ордена и народные проповедники, странствовавшие по Италии. Влияние германской Реформации, не имевшее здесь национальной почвы, было подхвачено одиночками, иногда небольшими группами образованных людей из высшего круга. Но в первые годы Реформы папы не видели в этом большой угрозы. Только успехи протестантизма в 20-30-е годы XVI в., прежде всего вне Италии, заставили их обратиться к решительным мерам и приложить усилия по сплочению всех католических сил. В 1542 г. в Италии под именем Священной канцелярии (Sant’Uffizio) был восстановлен церковный суд инквизиции, учрежденный в XIII в. и активно действовавший в Испании.

В пику протестантизму, отрицавшему монашество, возникли новые монашеские ордена — театинцы, капуцины, иезуиты. Последние сыграли особую роль в контрреформационном движении.

Сообщество «воинства Иисуса Христа» было основано в 1534 г. испанцем Игнатием Лойолой и утверждено папой в 1540 г. Принципы деятельности ордена составляют в некоторых отношениях внешнюю параллель протестантизму. Хотя члены ордена приносили монашеские обеты, вся их деятельность протекала в миру. Огромное значение придавалось воспитанию юношества, иезуиты основали многочисленные школы, где преподавание, прежде всего классической филологии, велось на высоком уровне. Эти школы составили серьезную конкуренцию протестантскому образованию, более демократичному и направленному на приобщение масс к чтению Евангелия и освоению практических азов наук. Ученые иезуиты занимались почти всем — филологией, историей, естественными науками, описанием стран и народов, которым они проповедовали христианство. В организации ордена военная жесткость устава соединялась с гибкостью в соблюдении общих моральных запретов и упорством в укреплении могущества ордена, хотя официальной целью провозглашался триумф католицизма и упрочение власти папы, которому иезуиты приносили особый обет повиновения. Полулегальная организация иезуитов приобрела гигантское политическое влияние, которому Контрреформация была не в последнюю очередь обязана своими успехами, хотя позднее, в эпоху «просвещенного абсолютизма», иезуиты были изгнаны почти из всех стран Европы.

Деятельность новых орденов была направлена на то, чтобы пробудить в народе искреннее религиозное чувство, как это происходило в странах, затронутых Реформацией. Отчасти, как и там, это достигалось средствами религиозного просвещения, распространением элементарного и элитного образования под контролем Церкви, разработкой специальных программ для чтения и воспитания паствы. Но главный упор в католицизме был сделан на средства внешней и художественной пропаганды, обращавшейся непосредственно к чувствам верующих, для этого использовались все достижения нового эффектного, драматично-театрального и пышного стиля барокко с его грандиозной архитектурой, впечатляющей живописью, органной музыкой, сопровождающей богослужение, богатыми праздничными шествиями. Поощрялся культ святых, в протестантизме отвергнутый, почитание мощей и реликвий. На научном уровне в противовес протестантам, использовавшим историю для критики Рима, образовывались целые монашеские конгрегации для исследования и публикации исторических документов, в том числе серии «Жития святых» (болландиеты) и сочинений Отцов церкви (мавристы). Для организации миссионерской деятельности, достигшей невиданного размаха в связи с открытием и завоеванием новых земель, в 1568 г. была основана специальная конгрегация кардиналов, получившая название «Пропаганды (распространения) веры».

Важнейшим событием Контрреформы был Тридентский церковный собор, получивший название по имени г. Тренто на севере Италии. Он собирался с перерывами с 1545 по 1563 г. Собор должен был обновить и укрепить единство Церкви перед лицом распространяющегося протестантизма. Первоначально, благодаря наличию среди католических прелатов более мягкой партии и настроениям императора и князей, оставалась надежда на примирение с протестантами, но в конечном счете вследствие преобладания среди членов собора итальянцев, влияния иезуитов и пап, опасавшихся за свое положение, все нововведения были отвергнуты, догматы и обрядность католицизма сохранены, власть папы укрепилась. Собор подтвердил роль Священного предания наряду с Писанием. Строгие меры принимались для очищения Церкви, в частности был запрещен сбор платы за индульгенции, превратившийся в разновидность торговли и послуживший одним из поводов для начала Реформации. Смягчить церковное наказание теперь имел право только епископ с учетом бескорыстных пожертвований и раскаяния верующего. Также новый импульс получила борьба с давними пороками Церкви: продажей должностей, фактически узаконенной в эпоху Возрождения, непотизмом (раздачей бенефициев родственникам), абсентеизмом (неявкой обладателей титулов, прежде всего епископов, в свои диоцезы), совмещением должностей; однако искоренить все эти явления до конца не удалось.

Был принят Индекс запрещенных книг, куда входили многие классические произведения и, между прочим, даже издания Библии, не одобренные Римом или в переводах на национальные языки. Стоит отметить, что внутри самой Церкви и среди кардиналов имелись и противники излишне жестких идеологических запретов, делавшие ставку на убеждение, на внутреннее очищение верующего, на личные примеры благочестия, которые подавали новые святые — Игнатий Лойола, Франциск Сальский, Тереза Авильская, кардинал Карло Борромео. Однако радикальное течение, не склонное к каким-либо послаблениям, все же преобладало. Причина заключается, видимо, в том, что Католическая церковь для защиты своих прав на посредничество между верующими и Богом, своих тысячелетних институтов нуждалась в усилении централизации, власти своего главы — папы, особенно в условиях, когда светские государи и национальные церкви высказывали притязания на автономию и в какой-то мере добивались их удовлетворения. Возможности компромиссов в этом отношении были для Церкви объективно ограниченными.

Несмотря на периодически вспыхивавшие конфликты с Римским престолом, политически его поддерживали императоры Священной Римской империи из рода Габсбургов, одобрившие возвращение Церкви части конфискованных земель. Политическая роль Рима в эпоху Контрреформации заметно ослабла, но идеологически его позиции укрепились. С точки зрения духовной атмосферы столетие борьбы контрреформационного движения с Реформой стало временем нетерпимости, «охоты на ведьм», гонений на свободную науку.

Однако как раз XVI — начало XVII в. принесли ряд открытий, подготовленных в том числе и идеями Возрождения (см. также раздел «Научная революция» и страноведческие главы). Гуманисты подорвали веру в авторитеты, в том числе в авторитет привычного, обратились к естественнонаучным взглядам античности, внесли в общество дух любознательности и культ истины. Переворот в естествознании был тесно связан с другими крупнейшими духовными явлениями, возникшими на переломе Средневековья и Нового времени — Возрождением и Реформацией. При всех различиях в жизни все три мировоззренческие системы тесно переплетались. Развитие науки носило интернациональный характер, художественная культура и литература на рубеже Нового времени приобрели заметно выраженные национальные черты и в нашем издании рассматриваются в рамках истории отдельных стран.

НАУЧНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

В раннее Новое время европейская наука претерпевает кардинальные изменения. Накопление новых знаний, изобретения и открытия, попытки использовать исследования для нужд повседневной жизни — всё это происходило и ранее. Однако общее восприятие окружающего мира как сотворенного Богом и не мыслимого вне Бога на протяжении веков оставалось неизменным. Соответственно и познавать этот мир можно было только весьма фрагментарно и лишь в рамках религиозной концепции — в той мере, в какой человек способен осмыслить непостижимый в основе своей замысел творца.

Тем не менее постепенно складывается принципиально иное представление: вне зависимости от того, сотворен мир Богом или нет, он существует и развивается в соответствии с рядом изначально лежащих в его основе физических законов. Повлиять на них человек не в состоянии, однако познать эти законы и ориентироваться на них — вполне в его силах. Основным инструментом новой науки становится разум, а ее неотъемлемыми частями — опыт и эксперимент. При этом наука приближается к практике, появляется мысль о том, что главная ее цель — улучшение человеческого существования. Именно такая совокупность изменений и сопутствовавшие ей открытия получили в истории название Научной революции.

Это явление возникло исключительно на европейской почве и имело всеобщий характер, хотя одни страны были затронуты им в большей степени, а другие скорее шли в фарватере общей тенденции. Прежде всего в научные центры превратились Италия и Нидерланды, позднее к ним присоединяются Франция и Англия, германские и австрийские земли. Апогей Научной революции, безусловно, XVII век, однако ее периодизация достаточно условна. С одной стороны, ряд открытий, логически завершающих исследования XVII в., был сделан в XVIII в. (особенно в области химии и биологии). С другой, и это гораздо более принципиально, фундамент будущей Научной революции во многом был заложен уже в конце XV–XVI в.

Распространение идеи о том, что в основе познания мира лежит разум, было связано с Ренессансом и Реформацией. Многие ученые этого времени выступают с резкой критикой античных авторитетов, на которые опиралась наука позднего Средневековья и Возрождения. Показателен пример перешедшего в протестантизм французского философа Пьера де ля Раме (Рамуса) (1515–1572), отстаивавшего идею ориентированного на практику метода и рассматривавшего разум как высшую инстанцию в решении научных проблем. Оспаривая непогрешимость Аристотеля, в основу магистерской диссертации философ положил весьма характерный тезис: «Все, что сказано Аристотелем, ложно» (1536).

Другая идея, во многом стимулировавшая развитие Научной революции, — это мысль о том, что в основе познания лежат наблюдения и опыт. Обычно ее связывают с именем Фрэнсиса Бэкона (1561–1626). В своем самом знаменитом сочинении «Новый органон» (1620) Бэкон подчеркивал важность индуктивного метода познания (от фактов — к теории, от частного — к общему), основанного на наблюдениях и эксперименте. Правда, для Бэкона в этой системе не было места гипотезе: он полагал, что основная задача ученого — это сбор первичной информации и классификация полученных данных, а дальше уже в дело должна вступать индукция.

Впрочем, Бэкон лишь сформулировал теорию, тогда как на практике идею эксперимента продвигали в жизнь совсем другие люди. К их числу относится придворный врач Елизаветы Английской Уильям Гильберт (Джилберт) (1544–1603), еще до Бэкона провозгласивший опыт критерием истины, поставивший несколько сотен экспериментов с магнитными телами и пришедший к выводу, что между планетами действует сила тяготения магнитного происхождения. Он же первым предположил, что действие магнита распространяется подобно свету, и ввел в научный оборот термин «электрический».

СОЕДИНЕНИЕ НАУКИ С ПРАКТИКОЙ

Ориентация ученых на практическую пользу привела в годы Научной революции к появлению множества изобретений. Так, например, в конце XVI–XVII в. ученые различных стран активно работали над построением прибора, способного измерять температуру. В Италии появился ртутный термометр, который врачи начали использовать для измерения температуры тела у больных. Многочисленные опыты с вакуумом и атмосферным давлением привели в 40-х годах XVII в. к изобретению итальянским математиком и физиком Эванджелистой Торричелли (1608–1647) ртутного барометра. Принципиальные изменения произошли в это время в изготовлении часов: вследствие усовершенствования механизма и изобретения в 1657 г. маятниковых часов, точность измерения времени настолько увеличилась, что, как полагают, именно тогда у часов возникли минутная, а затем и секундная стрелки. Это дало историкам повод заметить, что вслед за пространством человек XVII в. овладел и временем.

Паровой двигатель — одна из основ, на которую веком позже станет опираться промышленный переворот в Англии, — также был придуман в годы Научной революции. В конце 80-х годов XVII в. французский математик, физик и механик Дени Папен (1647–1712) предложил первые проекты двигателя, представлявшего собой полый цилиндр с движущимся поршнем и работавшего за счет нагревания воды и превращения ее в пар. Двигатель Папена был сложен в эксплуатации, однако его принцип использовался для создания в Англии паровых помп, откачивавших воду из шахт.

Еще более важными стали те изобретения, которые дали новой европейской науке необходимый инструментарий. Прежде всего надо упомянуть о создании новых оптических приборов — телескопа и микроскопа. Путь к ним оказался довольно долгим: ряд оптических свойств изогнутых поверхностей был известен еще в античности, с конца XIII в. в Европе появляются очки, а с XVI в. ученые постепенно начинают рассматривать малые объекты при помощи лупы. Принято считать, что первый микроскоп был создан в 90-е годы XVI в. голландскими оптиками, установившими две выпуклые линзы внутри одной трубки. На протяжении XVII в. усовершенствованием этого прибора занимались многие исследователи, и одним из первых, кому удалось добиться приемлемого для научных наблюдений увеличения, стал голландец Антони ван Левенгук (1632–1723). Созданные им микроскопы со 150-300-кратным увеличением позволили впервые увидеть бактерии и эритроциты.

Честь изобретения телескопа приписывают себе четыре страны: Англия, Нидерланды, Италия и Германия. Так или иначе, это устройство стало широко известно в результате деятельности нидерландского мастера по изготовлению очков Ханса Липперсхея (1570–1619) — в 1608 г. он предложил использовать сконструированный им телескоп в военных целях. Однако голландцы решили, что для военных нужд удобнее бинокли, а телескоп был оставлен в основном для развлечения.

В следующем году о существовании телескопа узнал итальянский механик и астроном Галилео Галилей (1564–1642) и сразу же начал работать над аналогичным прибором. При этом детали изобретения Липперсхея ему не были известны, Галилей лишь знал, что оно принципиально возможно. В итоге после ряда опытов он добился того, что сконструированный им телескоп обеспечивал тридцатикратное приближение, чего оказалось достаточно для сенсационных открытий в области астрономии.

ПЕРЕСМОТР АНТИЧНОЙ МОДЕЛИ МИРА

Той сферой, открытия в которой, пожалуй, наиболее радикально повлияли на мировоззрение современников, стала именно астрономия. Согласно сохранявшему тогда свою актуальность учению Аристотеля, «надлунный мир» считался вечным и неизменным. Обосновав идею о том, что центр Земли является одновременно и центром Вселенной, Аристотель полагал, что земля и вода притягиваются именно к этому центру — поэтому наша планета и обладает формой шара. В его системе Земля не имела собственного осевого вращения, однако вокруг нее был расположен ряд полых, прозрачных и вращающихся сфер, благодаря которым и осуществлялось движение планет и звезд. Эту часть учения Аристотеля еще во II в. н. э. пытался скорректировать Птолемей, однако, хотя его система и оказалась более сложной и одновременно принимающей во внимание большее количество реалий, она не отвечала потребностям Нового времени. Эпоха Великих географических открытий породила острую необходимость в новых астрономических приборах, которые позволяли бы устанавливать точные координаты кораблей в открытом море. Использование же таких приборов, в свою очередь, было невозможно без составления как можно более подробных таблиц движения планет.

Одним из первых, кто попытался пересмотреть систему Птолемея, стал польский ученый Николай Коперник (1473–1543). Выпускник университета Кракова, он много путешествовал, учился и работал в Италии, где приобрел определенную известность как астроном и медик. Вернувшись на родину, он создал обсерваторию и продолжил астрономические наблюдения. Со временем он пришел к выводу, что ряд закономерностей в движении планет необъясним в рамках теории Птолемея и изложил свое видение космоса в трактате «Об обращении небесных сфер», опубликованном в 1543 г.

Вместо геоцентрической модели мира Коперник предложил гелиоцентрическую: все планеты вращаются не вокруг Земли, а вокруг Солнца. В остальном же он оставил систему Птолемея неизменной: для него Вселенная по-прежнему была ограничена сферой неподвижных звезд, орбиты планет имели форму круга, а их вращение объяснялось вращением сфер, к которым крепились планеты. Тем не менее труд Коперника в немалой степени повлиял на общефилософское восприятие окружающей действительности: Земля перестала мыслиться как центр Вселенной и превратилась в представлении людей в такую же планету, как и остальные. Соответственно, постепенно стала стираться граница между «надлунным» и «подлунным» миром, а затем возникло представление о том, что и космос, и Земля подчиняются одним и тем же законам. Со временем опасность работы Коперника для прежней, признанной Церковью картины мира осознало и духовенство: через семь с лишним десятилетий после первой публикации трактат польского ученого был внесен Святым престолом в «Индекс запрещенных книг».

Труды Коперника во многом послужили базой для работ его последователей, таких, например, как итальянский философ, астроном и математик Джордано Бруно (1548–1600), настаивавший на бесконечности Вселенной и множественности миров. Однако учение Коперника создавало для астрономов и определенные проблемы: несмотря на внешнюю радикальность его труда, характерный для него компромисс между собственными выводами и системой Птолемея привел к тому, что его модели с чисто прикладной точки зрения давали даже худшее, чем прежде, представление о реальном движении планет. Неудовлетворенность теоретической базой для расчетов со временем только нарастала. Одним из тех, чьи наблюдения вошли в противоречие с космологией и Птолемея, и Коперника, стал датский астролог, математик, астроном и алхимик Тихо Браге (1546–1601), долгие годы пытавшийся самостоятельно сделать выбор между гео- и гелиоцентрической системами. Стремясь их согласовать, Браге даже предложил считать, что вокруг Солнца вращаются все планеты, кроме Земли и Луны, а уже Солнце с Луной — вокруг Земли. Но главный его вклад в науку состоял, разумеется, не в этом, а в бесчисленных астрономических наблюдениях, признанным мастером которых его считали в Европе. В 1572 г. Браге неожиданно увидел новую звезду в созвездии Кассиопеи (современные астрономы идентифицировали ее как сверхновую), что стало настоящей сенсацией: ведь согласно античным теориям, в «надлунном» мире никакие изменения невозможны.

Многолетние наблюдения Браге заложили основу, которой воспользовался его ассистент, немецкий математик, астролог и астроном Иоганн Кеплер (1571–1630). Как считается, еще в годы его учебы один из профессоров, будучи вынужденным преподавать астрономию по Птолемею, устраивал во внеурочные часы занятия для небольшого кружка одаренных студентов, на которых рассказывал про открытия Коперника. Однако, присоединившись в 1600 г. к работе Браге над составлением новых астрономических таблиц, Кеплер вскоре пришел к выводу, что ни античные теории, ни система Коперника не позволяют сделать это с достаточной степенью точности.

Продолжив после смерти Браге его дело, Кеплер выдвинул предположение о том, что орбиты имеют форму не круга, а эллипса, и что планеты движутся тем быстрее, чем ближе находятся к Солнцу. В отличие от Галилея, писавшего: «Я предпочитаю найти истину, хотя бы и в незначительных вещах, нежели долго спорить о величайших вопросах, не достигая никакой истины», Кеплер пытался построить именно общую систему, выяснить фундаментальные законы и закономерности. Он подчеркивал: «Моя цель состоит в том, чтобы показать, что небесная машина должна быть похожа не на божественный организм, а скорее на часовой механизм». Его главная книга носила характерное название — «Гармония мира» (1619). В ней Кеплер раскрывал свою теорию гармонии в четырех областях: геометрии, музыке, астрологии и астрономии. Кеплера также считают одним из предшественников Ньютона в разработке закона всемирного тяготения; в одной из работ он, в частности, отмечал: «Тяжесть есть взаимная склонность между родственными телами, стремящими слиться, соединиться воедино».

Сторонником гелиоцентрической системы стал и Галилей. С помощью телескопа он совершил множество сенсационных открытий. Неожиданно оказалось, что поверхность Луны во многом похожа на земную и покрыта горами и кратерами, что Венера, подобно Луне, меняет свои фазы, что Млечный путь состоит из множества отдельных звезд, что на Солнце можно наблюдать пятна, а вокруг Юпитера вращаются его собственные луны. Свои открытия Галилей обобщил в сочинении «Звездный вестник» (1610).

Для Галилея было достаточно очевидно, что научное объяснение увиденных им небесных явлений возможно лишь в рамках теории Коперника, — и именно это привело к его последующему конфликту с Католической церковью. В 1616 г. книга Коперника была запрещена духовенством. Ну а поскольку труд Галилея «Диалоги о двух главнейших системах мира — Птолемеевой и Коперниковой» (1632) — фактически доказывал истинность гелиоцентрической системы, автор предстал перед церковным судом, вынужден был отречься от учения Коперника и публично покаяться.

Телескоп Галилея. Музей истории науки, Флоренция

ВОЗНИКНОВЕНИЕ НОВОЙ КАРТИНЫ ВСЕЛЕННОЙ

Несмотря на стремление Кеплера построить новую всеобъемлющую модель мира, на деле его исследования, равно как и открытия Коперника, Браге, Галилея и многих других ученых, шаг за шагом опровергали античные представления о действительности, но так и не привели к выявлению фундаментальных законов, которые могли бы объяснить мироздание в целом.

Эту проблему попытался решить французский философ Рене Декарт (1596–1650). Осуждая Галилея за то, что тот, «не касаясь первопричин в природе, искал причины лишь некоторых ограниченных явлений и таким образом строил здание без фундамента», Декарт приступил к построению новой целостной картины мира. С его точки зрения, одна из основных проблем заключалась в том, чтобы получить достоверное знание. Здесь не всегда мог помочь чувственный опыт, поскольку он способен принять за реальность иллюзии, и не всегда возможно опираться на рассуждения, ибо их правильность зависит от истинности изначальных посылок. В основу своей философии Декарт положил сомнение, поскольку именно оно способно наиболее эффективно подвергнуть критике старые «истины» и выявить те аксиомы, на которых будет строиться новая система взглядов. Такой базовой аксиомой стала для Декарта известная максима: «Я мыслю, следовательно, я существую». В качестве одного из основных инструментов познания Декарт использовал математику и даже в описании природы стремился оперировать лишь математическими понятиями: движение, фигура, протяженность и т. д.

Декарт провозгласил, что в мире нет пустоты — мир наполнен материей, так как она фактически тождественна протяженности. Бог и его действие неизменны: творец создал материю и он же сохраняет ее в целостности. Меняются лишь части материи — и этим изменениям они обязаны природе. «Правила, по которым совершаются эти изменения, я называю законами природы», — писал Декарт. С самого начала творения частицы материи обладают движением, а к изменению состояния материи приводит столкновение одних частиц с другими. Таким образом, за богом оставался преимущественно первый толчок (или, как еще порой говорили, «первый щелчок»), а дальше уже вступали в действие законы природы.

Тем не менее ряд базовых принципов, лежавших в основе мироздания, по-прежнему оставался непознанным — так, например, было неясно, какая сила обеспечивает обращение планет, препятствует им оторваться от Солнца и отправиться в открытый космос. Свое объяснение этому предложил знаменитый английский физик, математик, механик, астроном, алхимик и философ Исаак Ньютон (1643–1727). Учась в Кембридже, Ньютон познакомился с сочинениями Кеплера, Галилея и Декарта. Тогда же он начал заниматься математикой, проблемами движения и света, сделал ряд открытий в разных сферах науки. В частности, Ньютон изобрел телескоп-рефлектор (более мощный, чем существовавшие до того), заложил основы математического анализа, много работал в области теории света и, в частности, доказал, что при помощи призмы белый цвет можно разложить на составляющие его семь цветов радуги. Кроме того, немало времени Ньютон посвятил изучению алхимии и взаимным превращениям металлов, активно интересовался теологией, увлекался астрономией и независимо от Кеплера пришел к выводу о том, что планеты вращаются вокруг Солнца по орбитам в форме эллипса.

Как и у других ученых эпохи Научной революции, открытия Ньютона в немалой степени базировались на достижениях предшественников. Так, например, закон падения тел и параболическая траектория снаряда были открыты еще Галилеем. А идея о том, что движение планет обусловлено в том числе и взаимным притяжением между телами, была высказана в 1674 г. английским естествоиспытателем Робертом Гуком (1635–1703), совершившим и ряд других важных физических открытий, но зачастую не доводившим свои исследования до конца, что впоследствии мешало установлению его приоритета: в частности, Ньютон отрицал, что следовал в своих рассуждениях за теориями Гука.

Так или иначе, в опубликованном в 1687 г. фундаментальном труде «Математические начала натуральной философии» (так называли тогда физику) Ньютон сформулировал «закон всемирного тяготения»: каждый материальный объект притягивается к любому другому вдоль соединяющей их прямой с силой, прямо пропорциональной произведению их масс и обратно пропорциональной квадрату расстояния между ними. Этот закон позволял объяснить не только взаимодействие Солнца и планет, Земли и Луны, но и практически любое движение тел.

Исследования Ньютона привели его к выдвижению и двух других базовых понятий классической физики: инерции и движущей силы. Его достижения воспринимались современниками как модель для познания всех закономерностей в природе и обществе. Казалось, что он совершил чудо: понял язык природы, более того, вступил с ней в диалог, и на свои вопросы о том, как устроен мир, получил четкие и однозначные ответы. Его труд окончательно разрушил средневековую картину мира, соединив воедино многое из того, что было сделано до него. Столетием позже Лагранж, известный математик и физик XVIII в., не без зависти скажет: «Ньютон был величайшим гением из всех, когда-либо существовавших, и самым удачливым, поскольку систему мира можно открыть лишь единожды».

РАЗВИТИЕ МАТЕМАТИКИ И ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУК

Постепенное создание новой системы мира в годы Научной революции шло параллельно с множеством открытий в механике, химии, физике, биологии и других областях. Широкое внедрение в исследовательскую практику рационалистических установок и отказ от старых догм вели к подлинно революционным переменам в естествознании.

Бурное развитие в это время математики стимулировало прогресс в астрономии, навигации и других дисциплинах. Вводятся в оборот логарифмы, десятичная запятая, алгебраическая формула и алгебраическая символика: знаки умножения, деления, показателя степени, квадратного корня, «+» и «-». Блез Паскаль (1623–1662) сконструировал образцы арифметической машины для проведения сложения и вычитания (так называемое «Паскалево колесо»). Совместно с другим известным французским математиком Пьером Ферма (1601–1665) он разработал на примере игры в кости основы теории вероятности.

В конце XVI — первой половине XVII в. были изобретены логарифмы (Дж. Непер), правила действий с десятичными дробями (С. Стевин), разработана математическая символика (Ф. Виет, Р. Декарт), введено алгебраическое (вместо геометрического) понимание числа, открыт способ перевода (с помощью системы координат) геометрических предложений на алгебраический язык (Р. Декарт, П. Ферма, Дж. Валлис). Эти достижения существенно упростили сложные расчеты, расширили границы применения математических исследований и предопределили следующий важный шаг в развитии математики. Таким шагом стали работы Б. Кавальери и П. Ферма, выдвинувших идею анализа произвольных кривых с помощью разложения их на бесконечно малые отрезки прямых, и труды Дж. Валлиса, Дж. Грегори и И. Барроу, осуществивших «алгебраизацию» метода исчисления бесконечно малых величин. Публикации названных ученых сформировали основу для разработки во второй половине XVII в. Г. Лейбницем (1646–1716) и И. Ньютоном методов дифференциального и интегрального исчислений, в совокупности составивших исключительно мощный инструмент исследования — математический анализ.

Математический анализ обеспечил переход от аналогового моделирования к математическому, что открыло возможности проведения исследований невиданной ранее глубины и масштаба. В частности, математический анализ стал средством понимания и изучения всех проблем зависимости переменных величин (функция) и движения, что в свою очередь позволило его создателям описать новую научную картину мира. Математика, таким образом, оказалась одновременно и языком новой науки, и таким же инструментом формирования новой картины мира, как и телескоп.

Активно развивались физика и химия. Торричелли доказал, что воздух имеет вес и проводил опыты по измерению атмосферного давления. Исследования Паскаля в конце 40-х годов в области гидродинамики и гидростатики привели к изобретению шприца и гидравлического пресса; также был сформулирован «закон Паскаля»: жидкости и газы передают производимое на них давление одинаково по всем направлениям. Англичанин Роберт Бойль (1627–1691) настаивал на том, что химия должна стать самостоятельной наукой, преследующей иные цели, нежели до того алхимия и фармакология. В 1662 г., на десятилетие раньше пришедшего к аналогичным выводам француза Эдма Мариотта (1620–1684), Бойль сформулировал закон, известный ныне как «закон Бойля-Мариотта» и описывающий изменения объема газа с изменением давления. Совместно с Гуком Бойль заложил основы современной химии, систематизировав и подвергнув критике накопленные до них данные алхимиков, металлургов и медиков. Гук также установил клеточное строение тканей, ввел термин «клетка», уподобил дыхание сгоранию.

РЕЛИГИЯ И МИСТИКА

Новая картина мира в сознании человека XVI–XVII вв. не вступала в неразрешимое противоречие с религиозными и мистическими представлениями той эпохи. В значительной степени это объясняется тем, что сделанные в годы Научной революции многочисленные открытия приводили к мысли, что мир материален, а если природа — это гигантский механизм, то она оказывается в значительной степени самодостаточна, функционирует сама по себе и не нуждается в непосредственном вмешательстве Бога. Сам акт творения, как правило, не подвергался сомнению, нередко он снабжался комментариями, такими, скажем, как идея «первого толчка» у Декарта.

Тем не менее важно подчеркнуть, что сам интерес ученых эпохи Научной революции к математике, химии, физике, астрономии во многом основывался на эзотерических практиках Средних веков и раннего Нового времени. Увлечение ятрохимией (медицинским направлением в алхимии) превратило знаменитого медика Парацельса (1493–1541) в родоначальника фармакологии. Популярным оставался герметизм — теософское учение, восходящее к трудам, приписываемым Гермесу Трисмегисту и рассматривающим проблемы астрологии, алхимии и теургии (божественной магии, опирающейся на силы богов и ангелов). Изучение влияния небесных тел на Землю и человека, трансмутация (превращение) одних элементов в другие (в частности свинца в золото) — все эти штудии черпали свое начало в герметизме, и многие люди науки отдали им дань.

Не теряло своей силы и пифагорейство — учение, названное по имени знаменитого древнегреческого мыслителя Пифагора, превратившегося в легендах в знаменитейшего мудреца и мага, соединявшего достижения античной и восточной науки. Для пифагорейцев в основе мира лежали числа, а сам он имел арифметически-геометрическую структуру. Пифагорейцы интересовались отнюдь не только математикой, но и музыкой, акустикой, этикой, медициной, астрономией. Считается, что они первыми высказали идею о шарообразности Земли, предложили поставить ученых во главе общества, основали религию, в основе которой лежала идея переселения душ, разработали понятие дедукции, логики, построенной на аксиомах.

Идея о том, что познать числа — это познать мир, очень способствовала увлечению математикой и астрономией в раннее Новое время. В историю вошла знаменитая фраза Галилея: «Природа написана на языке математики». Едва ли не самой яркой фигурой является в этом плане Кеплер; в полном соответствии с идеалами пифагорейства он видел во Вселенной проявления цифровой гармонии — как геометрической, так и музыкальной.

Еще более важными представляются те корни Научной революции, которые уходят в характерную для Средневековья религиозную картину мира. Хотя обычно принято считать, что открытия XVII в. эту картину разрушили, подобное утверждение корректно лишь до определенной степени.

Прежде всего, сами деятели Научной революции были глубоко верующими людьми. Характерен пример испанского философа и врача Мигеля Сервета (ок. 1509–1553), впервые в Европе описавшего малый круг кровообращения в религиозном рассуждении о крови как обиталище души. Тираж книги был практически полностью утрачен, а сам Сервет сожжен по указанию Кальвина, и его открытие так и осталось неизвестным современникам.

Ряд историков отмечают, что свой безбрежный оптимизм и убежденность в простых, рациональных и познаваемых основах мира (для которых в окружавшей их реальности не имелось никаких оснований) многие ученые черпали именно в вере. Совершая открытия в астрономии, они не сомневались, что лишь являют миру замысел творца — во всем его совершенстве. Так, к примеру, Коперник трактовал понятие «тяжести» как заложенное «божественным зодчим» стремление частиц материи, соединяясь, приобретать форму шара; отсюда же он выводил шарообразную форму планет.

То, что сделанные в это время открытия практически не оставили Богу места во Вселенной, выяснилось значительно позже, в XVIII и XIX столетиях.

Лучшим примером трепетного отношения к Богу является Ньютон, считавший свои теологические труды не менее значимыми, нежели работы по физике. Ньютон чтил Библию, методично отмечал в записных книжках свои грехи (например, «не боялся Тебя так, чтобы не обидеть Тебя»), пытался примирить библейскую и светскую хронологии, увлекался толкованием пророчеств. Ньютон постоянно соизмерял научные открытия с сугубо религиозной картиной мира и, критикуя Декарта, обвинял его в том, что отождествление материи и пространства есть «прямая дорога к атеизму».

У самого Ньютона схема была иной. Материя Декарта — это существование независимой от Бога субстанции, тогда как для Ньютона материя существовала лишь постольку, поскольку Бог создавал ее в непрерывном акте творения на основе им же созданных законов (например, на основе закона всемирного тяготения). Однако и после акта творения Богу, с точки зрения Ньютона, находится место во Вселенной: он непрерывно творит новую материю, а время от времени, раз во много тысяч лет, корректирует свое творение (чинит машину). Лейбниц возражал на это, что настоящий мастер создает такие часы, которые не нуждаются в ремонте; значит, и Бог сотворил такой мир, который не нуждается в дальнейшем вмешательстве. Иначе получится, «что у Бога не хватило изобретательности предусмотреть вечное движение».

Сложившаяся ситуация, при которой сама необходимость Бога для существования мира ставилась под сомнение, повлияла на развитие в XVII в. новых форм религиозного сознания. Одной из таких религий стал деизм (который иначе называли «религией рассудка»). Деисты отрицали чудеса, божественную природу Библии, откровения и пророчества. Христос воспринимался ими как моральный учитель, Библия — как свод моральных норм и правил, а их соблюдение трактовалось в ракурсе поклонения Богу. То, что в христианстве могло быть подтверждено с помощью разума, деисты считали истинным, а остальное должно быть отвергнуто. Наряду с деизмом стал популярен и пантеизм, воспринимающий Бога как бестелесную субстанцию, неотделимую от природы.

ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ НАУКИ

В ходе Научной революции ученые пришли к убеждению, что накопление и развитие нового знания не может быть делом одиночек. Кеплер активно использовал данные, собранные Тихо Браге, Ньютон — Гринвичской обсерваторией, Галлей опирался на теорию Ньютона, Мальпиги — на работы Гарвея, и это стало системой.

Сама идея международного сотрудничества ученых выросла из сочетания трех факторов. Первый — практические потребности: количество людей, занимавшихся научными исследованиями, значительно увеличилось, они стали ощущать большую потребность в подтверждении своего приоритета, в публичном признании — как в рамках корпорации, так и вне ее. Не случайно в «Новой Атлантиде» Бэкон описывал идеальную научную организацию

именно в терминах всемирного ордена — аккумулирующего данные, имеющего единый план развития науки, влияющего на все сферы жизни, пользующегося поддержкой государства.

Второй фактор — объединения ученых прекрасно вписывались в доминировавшую еще в Средневековье концепцию о единстве знания, постулировавшую, что сотворенный Богом мир не просто совершенен — он целостен и обозрим. Соответственно, все люди науки, по сути, изучают один и тот же объект. Не умирала в Средние века и идея научных сообществ, нередко носивших название академий.

И наконец, можно вспомнить об опыте создания тайных обществ, зачастую оккультного характера, имевших членов в разных городах и разных странах. Самым известным из них было братство розенкрейцеров, заявившее о своем существовании в 1614 г. и способствовавшее распространению в Европе оккультных знаний, якобы пришедших с Востока. Хотя формально розенкрейцеры не столько стремились к новому знанию, сколько выражали готовность открыть посвященным уже имеющиеся алхимические и магические техники, они стремились использовать эти знания для глобальной реформы науки, общества и государства.

Под действием трех названных факторов в течение XVII в. стремительно менялась атмосфера научной жизни. По всей Европе возникали различные научные объединения: поначалу небольшие, камерные, а затем и национального масштаба. Одним из первых естественнонаучных объединений стала созданная в Италии начала XVII в. Академия деи Линчеи («Академия рысьеглазых»), ставившая своей целью свободное развитие математики, физики и естественной истории. Ее гербом служила рысь: считалось, что ее острый взгляд якобы способен проникать даже сквозь твердые тела. Среди прочих в число членов этой академии входил Галилей. В 1657 г. во Флоренции для пропаганды науки и расширения новых знаний в области физики была основана Академия опытов, считающаяся прообразом для других академий.

В середине 40-х годов XVII в. в Лондоне начались заседания идейно связанного и с розенкрейцерами, и с мечтаниями Бэкона так называемого «невидимого колледжа» — кружка ученых, интересовавшихся натурфилософией. В 1660 г. несколько членов этого кружка, включая Р. Бойля, основали новое научное общество. Впоследствии оно получило покровительство Карла II и название «Лондонское королевское общество для развития знаний о природе», со временем превратившись в английский аналог других европейских академий наук. Члены общества подчеркивали, что не связаны ничьим авторитетом и не готовы ничего принимать на веру. С 1703 по 1727 г. Лондонское королевское общество возглавлял Ньютон.

Множество кружков, обществ и академий появилось и во Франции. Ришелье в 1635 г. учредил Французскую академию, объединившую гуманитариев, а Кольбер в 1666 г. — Академию наук. В отличие от Англии, где Королевское общество обладало творческой и финансовой независимостью, хотя и находилось под покровительством Карла И, во Франции деятельность Академии наук с самого начала направлялась государством. Ее патроном стал король, члены Академии получали государственные пенсии, а результаты их трудов оценивались в зависимости от непосредственной пользы, которую могли принести промышленности и торговле. Таким образом, в XVII в. возникло еще одно новое явление — стремление поставить науку на службу государству.

Примерно в это же время появились и международные научные журналы. В Париже с 1665 г. издавался «Журнал ученых» — еженедельное обозрение книг, литературных споров и научных открытий по всей Европе. Королевское общество сочло необходимым ответить изданием под названием «Философские труды», которое появилось на свет несколько месяцев спустя и издавалось ежемесячно на английском языке и раз в три месяца на латыни. Со временем их примеру последовали и другие страны.

Тем не менее, хотя к концу XVII в. международное сотрудничество ученых стало нормой, привычка к нему прививалась непросто. В ходе Научной революции нередки еще были случаи, когда совершившие открытие не торопились публиковать результаты своих опытов, либо делали это в максимально общем виде, чтобы соперники ими не воспользовались; годами могли вестись споры о приоритете, превращавшие коллег в смертельных врагов.

ИТОГИ И ПОСЛЕДСТВИЯ НАУЧНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Помимо частных, конкретных изобретений и открытий, пусть даже менявших жизнь человека и его представления об окружающем мире, Научная революция имела и гораздо более глубокие последствия.

Прежде всего, от науки начинают ожидать решения насущных проблем. Обеспечение безопасной навигации, развитие промышленности, военное дело, медицина — вот те направления, в которых наиболее активно работали ученые XVII в. Постепенно возникала наука в современном смысле этого слова — теснейшим образом соединенная с практикой. Фактически появилась особая профессия ученого — человека, призванного открывать новое. Для того чтобы это оказалось возможным, потребовался настоящий переворот в мировоззрении. Ранее, в рамках концепции Аристотеля, было принято рассматривать природу как идеал, которому всё остальное может лишь подражать. Однако постепенно природа стала восприниматься как гигантская машина, своего рода механизм, в котором каждый элемент зависит от конфигурации и движения целого. При этом все части такой машины соразмерны и в равной мере необходимы для функционирования целого — это представление фактически подрывало фундамент, лежавший в основе идеи о необходимости социальных иерархий.

Как только мир и природа начинают восприниматься в качестве машины, постепенно исчезает принципиальная ранее граница между природными и искусственными объектами. Декарт утверждал: «Нет различий между машинами, созданными ремесленниками, и различными телами, составляющими природу». Явления природы копируются и воспроизводятся в специально предназначенных для научной деятельности местах — в лабораториях. Так получение знания со временем начинает приравниваться к творению. Поскольку природу создал Бог, лишь он точно знает, как она функционирует, однако человек способен познать то, что создал или воспроизвел он сам. Тем самым наука XVII в. ставила во главу угла опыт, эксперимент, одновременно создавая потребность в использовании специальных научных приборов, оборудования, без которого эксперимент был бы невозможен.

Разумеется, не стоит преувеличивать скорость распространения новых идей и новых принципов ведения научных исследований. Широкие массы населения, как правило, ничего не знали о совершаемых открытиях. Университетское образование по большей части оставалось консервативным. Да и среди интеллектуальной элиты далеко не все были готовы отказаться от привычной картины мира. Так, например, английский поэт Джон Мильтон (1608–1674) во время путешествия по Италии встречался с Галилеем, но тем не менее в своей знаменитой поэме «Потерянный рай» (1667) воспроизвел космологию Птолемея. С другой стороны, интерес к науке проявлялся в XVII в. едва ли не во всех слоях общества: ей уделяли внимание короли и министры, среди ученых можно было встретить государственных деятелей (Ян де Витт), ею занимались дворяне (Гюйгенс и Бойль, Браге), буржуа (Левенгук) и выходцы из других социальных групп (Ньютон был сыном фермера).

Еще одним следствием Научной революции стало изменение отношения к религии, о котором речь уже шла выше. Однако кроме нового взгляда на Бога, XVII в. дал начало и новому взгляду на человека. Воспринимая природу, как машину, сконструированную богом-инженером, некоторые деятели Научной революции (например, Декарт) и человека уподобляли машине, физическому автомату, предпочитая оставлять при этом за рамками исследования проблемы человеческой души. Нидерландский философ Бенедикт (Барух) Спиноза (1632–1677) пошел в этом плане еще дальше и применил декартовский геометрический метод к человеческим страстям, эмоциям, грехам и порокам.

Другим итогом Научной революции стало появление такого важнейшего для последующих эпох понятия, как «прогресс». Если разум всемогущ, способен познать объективную истину и обратить это знание на благо человеку, то человек — творец своей собственной судьбы. Таким образом, появляется новый вектор, цель, к которой можно и нужно стремиться (без чего понятие прогресса лишено смысла). Ранее этот вектор был совсем иным — он основывался на христианской идее о неизбежном конце истории, когда воцарится гармония и исчезнут страдания. Однако спасение ждало не всех, а лишь самых достойных. Отныне же целью становится развитие разума, познание, которое поможет сделать иной саму судьбу человека и затронет всех.

Появление идеи прогресса было невозможно без отказа от безоговорочного признания авторитета древних. Как отмечал Бэкон, «Истина — дочь Времени, а не Авторитета», и для многих ученых XVII в. это стало действительно так. Если для Средних веков весьма характерно представление о завершенности наук, которое соседствовало с идеей неизменности мира, то в годы Научной революции возникает мысль о том, что каждое новое поколение ученых привносит что-то свое, продвигается дальше, стоит на плечах предшественников. Ведь, как отмечал Гассенди, «все древнее было некогда новым», и в некотором роде пример обновления подал сам Аристотель, выступив против своего учителя Платона.

Однако на мир не просто начинают смотреть по-иному — возникает механистическая, строго упорядоченная картина вселенной. XVII век — это век наблюдения, измерения, век стремления разложить всё на составляющие. Чрезвычайно популярным становится слово «анатомия»: английский поэт Джон Донн публикует в эту эпоху религиозно-мистическую поэму «Анатомия мира» (1611), Роберт Бертон создает энциклопедическое сочинение «Анатомия меланхолии» (1621), хорошо известны полотна Рембрандта «Урок анатомии доктора Тульпа» и «Урок анатомии доктора Деймана».

Ученые задумались о том, что в природе всё гармонично, ее жизнь подчиняется четким законам, а среди людей царят голод, нищета, войны, социальное неравенство. Нельзя ли применить созданный в естественных науках инструментарий к исследованиям общества? Математика начинает использоваться в социальных науках (демографии, экономике и др.), обретает свои очертания разрабатывавшаяся еще в Средние века теория «естественного права» (т. е. права, существующего изначально, от природы). Общество и государство теперь нередко сравнивают с организмами, происходящие в них процессы — с физическими явлениями: например, появляется понятие «силы» применительно к общественной жизни (и сегодня мы говорим «расстановка сил», «соотношение сил»). Формируется представление о том, что если технические открытия приносят непосредственную пользу человечеству, то, как писал знаменитый английский философ Томас Гоббс (1588–1679), «пользу философии морали и философии государства можно оценить не столько по тем выгодам, которые обеспечивает их знание, сколько по тому ущербу, который наносит их незнание».

Однако в годы Научной революции ученые лишь начинают активно обсуждать эти проблемы, их детальная разработка принадлежит уже веку Просвещения.

 

Поиск

Поделиться:

ФИЗИКА

ХИМИЯ

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru